— Вот это я понимаю мегапроект… Если справишься, любого нашего инженера переплюнешь…

Феанфил искренне и обворожительно улыбнулся, а блики в синих глазах сверкнули, точно яркие кометы в темном небе. Глядя на эти совсем не фальшивые прямодушие и романтическую мечтательность, Шарлотта невольно и сама улыбнулась. Однако на этом сюрпризы со стороны эльфа не закончились. Он протянул ей руку, после чего снова последовала вспышка света перед глазами, тьма и отчуждённый полёт сознания до момента приземления в до боли знакомом Шарлотте месте: двор больницы, в которой уже не просто прибывал на лечении, а буквально жил её несчастный Леон. Вздрогнув и отпрянув назад, она спросила:

— Что мы тут делаем?

«Где-то тут твой сын. Я хочу ему помочь».

Гриффин уже даже не удивлял тот факт, что Феанфил что-то знает о её сыне, его болезни и её переживаниях о нём, хотя он и обещал лишний раз не залезать к ней в голову. Видимо, заметив смятение Шарлотты, эльф взволнованно добавил:

«Ты просто так громко об этом думаешь временами, что я случайно всё-таки услышал. Извини, позволь всё же загладить свою вину. Я хочу помочь ему».

— Ты что, и такое можешь? — с недоверием и ухмылкой на лице поинтересовалась Гриффин, безмятежно отпустив тот факт, что Феанфил, хоть и невольно, но порылся в её голове. Но, в конечном итоге, она решила довериться ему и его явным попыткам покрасоваться. Но до конца она не понимала, почему решил это сделать. Внутри неё бушевало смятение, но хуже вряд ли могло бы быть. — Если тебе нужно знать, где его палата, — она указала рукой на определённое окно, после взгляда на которое в глубине души её больно кольнуло, — должен быть там, если никуда не перевели. Только давай быстро и тихо: у стен тоже есть глаза и уши! И не смей навредить ему. Я с тебя шкуру спущу и сотру в порошок. Ты понял, эльф?

«Насчёт ваших не волнуйся: пока всё чисто. Я же эльф — я всё слышу! И не переживай. Ни ему, ни тебе я зла не желаю».