Феанфил же непринуждённо ответил: «Ну да, хотелось сделать для тебя хоть что-то хорошее. Тебе было грустно, и ты страдала. Если я могу помочь, то я стараюсь помочь. Я просто хочу помогать людям, и не только людям…».

И он снова уснул, вновь оставив Шарлотту наедине с жалкими попытками осознать тот факт, что этот юнец не просто какой-то сильный маг, а нечто большее. И не просто сложно, но и страшно представить, что он может ещё. И кто может этим воспользоваться, и в каких целях. Особенно с их стороны.

— Что же будет, если про тебя узнает наше правительство? Они же не успокоятся…, — последнее, что спросила Шарлотта, но задала этот вопрос она в большей степени всё же себе, окунаясь в нарастающий ужас, обдумывая все возможные варианты последствий, которые только могли прийти в голову.

Всё это уже сейчас выглядело по-настоящему жутким.

Глава 19

Глава 19

Стены и потолок железно-бетонного бункера давили на Эрину со всех сторон. Бледный свет от немногочисленных ламп растекался по помещению и терялся в глубоких чёрных тенях, вытекающих из углов. Она, вся сжавшись, сидела на стуле, окруженная специальным отрядом и военными, будто бы она какой-то заключённый, преступник, изменник и враг народа. Тяжело сглатывая, Уилд внимательно осматривала обезличенных масками солдат, которые в любой момент явно были готовы вступить в бой. Но с кем? Ей ничего не сообщалось. Все её вопросы и даже требования холодно игнорировались.

Отвечала Эрине только тишина. Со всей взаимностью к её вопросам и отчаянию она пропускала сквозь себя электрический треск ламп, едва уловимый скрип металла, тяжёлое дыхание военных и бешеный стук сердца самой Эрины, который звонким колоколом отдавался в ушах девушки. Но даже эта неприятная деталь не могла усмирить мысли и чувства внутри. Что с её друзьями? Что с городом? Что вообще происходит? Кто в итоге на них напал и зачем? И что с ним?

Действительно. Что с ним? Их последняя встреча всё ещё стояла у Эрины перед глазами. Её поражало, как старший лейтенант Ригер мог быть таким спокойным, словно знал наверняка, что всё будет хорошо. А знал? Или это какое-то смирение солдата перед неминуемой смертью? Неужели он был уже тогда готов? Неужели всё так плохо?

Сердце Эрины заколотилось ещё сильнее, отдавая уже болью за грудиной и не давая нормально дышать. Думать о том, что многие её друзья и знакомые остались на поверхности, было страшно. Удушающе страшно. Она и в самом деле на долю секунды чуть не потеряла сознание, но на смену лёгкому забвению пришла нервная тошнота. Едва ли ей удавалось удержать то малое оставшееся содержимое своего желудка вперемешку с горькой желчью при себе. Всё тело захватила дрожь, от которой мышцы немели и не слушались. Почему именно она в безопасности? Почему все эти служивые не могут помочь остальным? Почему она?