- Это мы ещё посмотрим, - прошипела Оленька и запулила бумажный шарик на самое дно нижнего ящика письменного стола. Конечно, можно было бы выкинуть записку, а то и сжечь её, но госпожа Игнатовская была особой, весьма трепетно относящейся к любым бумагам и способной даже самое мерзопакостное послание превратить в звонкую монету.

Алексей Михайлович вздрогнул, поморщился, растирая виски: видение исчезло, оставив после себя лёгкую тошноту и головную боль, и посмотрел на своих помощников.

- Ничего, - вздохнул Фёдор Иванович, чувствуя себя виноватым и за то, что не уследил за Оленькой, и за то, что не обнаружил никаких следов преступника.

- Ну, голубчик, то, что Ольга Георгиевна задушена подушкой, Вы и без меня знаете, а сказать что-либо более серьёзное без дополнительного исследования я не могу, - развёл руками доктор и виновато поправил пенсне.

- А вот у меня есть кое-что интересное, - Василий Харитонович был удивительно похож на кота, полакомившегося, пока хозяйка не видела, целой миской свежих сливочек.

Корсаров вопросительно приподнял брови, но спрашивать ничего не стал, по опыту общения со своими друзьями прекрасно помня, что задавать вопросы не стоит, хитрец специально будет вредничать, капризничать, отшучиваться и пускаться на всевозможные уловки, лишь бы не отвечать на чётко поставленный вопрос. Фёдор Иванович, давно знающий своего друга и сослуживца, прикусил губу и опустил взгляд, дабы ничем не выдать снедающего его любопытства, а вот Феликс Францевич, добрая душа, попался на старую, как мир, уловку:

- Василий Харитонович, что же Вы обнаружили? Скажите, не томите нас.

Василий хитро покосился на доктора, стрельнул взглядом в сторону следователя и господина Колокольцева и напустил на себя нарочито скучающий вид:

- Да так, пустяковину одну. Сначала помстилось, что сие может быть полезно, но сейчас кажется, что никакого смысла моя находка не имеет.

- Ну что ж, - Алексей решительно прихлопнул ладонью по столу, – раз осмотр завершён, можно уходить.

- А как же… - начал было Феликс Францевич, но Фёдор Иванович мягко приобнял его за плечи, увлекая к выходу:

- Идёмте, доктор. Нам здесь делать боле нечего.

Василий Харитонович был уверен, что равнодушие к его словам и тонким, полным воистину иезуитского коварства намёкам не более, чем бравада, но когда господин следователь, а следом за ним и доктор с бессердечным Колокольцевым (а ещё друг называется!) скрылись в коридоре, его уверенность сменилась смятением. Как же так, он же раздобыл действительно важные сведения, способные приоткрыть завесу мрачной тайны, а его никто и слушать не хочет! Ну не в гостиной же, при всей честной компании подобные вопросы обсуждать!