«Теперь понятно, почему Софья Витольдовна не жаловала Ольгу Георгиевну, - Алексей потёр виски, зажмурился и потряс головой, чтобы избавиться от тумана перед глазами, - девица была неаккуратна. Хотя именно эта привычка поможет изобличить её убийцу, вот уж действительно, не было бы счастья, да несчастье помогло».

- Алексей Михайлович, готово, - Василий Харитонович ликования скрыть и не пытался, он вообще притворства не жаловал, хоть порой и использовал в сугубо личных целях. – Всё сложили, правда, текст короток до неприличия.

Корсаров, чтобы не обижать своих помощников и не афишировать способности, подошёл и ещё раз прочитал записку. Помолчал, запоминая каждую букву, каждый самый мелкий штришок, даже сорт бумаги, на которой было написано послание.

- Писано-то левой рукой, у нас в армии казначей полковой так царапал, ох, и мерзкий, скажу я Вам, человек был, - Фёдор Иванович неодобрительно покачал головой.

- А в доме у нас леворуких нет, - Василий Харитонович вздохнул виновато, - вот ведь оказия, право слово. Значит, кто-то чужой принёс.

Алексей отрицательно покачал головой:

- Ольга писала записку, не называя ни себя, ни того, к кому обращалась, значит делала это непосредственно после встречи с преступником, по горячим следам. И адреса никакого не указывала, так что писала она или тому, кто живёт в доме, или тому, кто часто тут бывает. Ответ, обратите внимание, тоже безадресный, никакому курьеру его не доверяли, просто под дверь просунули, а значит автор был в доме.

Мужчины переглянулись, вздохнули:

- Дела… Теперь что же, каждого подозревать?

- Каждого не надо, лишь тех, у кого был мотив желать смерти Ольги Георгиевны.

- Тю, - Василий Харитонович махнул рукой, - так это все мужчины, кроме нашей честной компании и Петеньки, да ещё почти все дамы за вычетом Лизы и Катеньки, упокой господь её душу.

- Катеньку я бы вычитать не стал, - Фёдор Иванович почесал ухо, - хотя, конечно, её кончина служит наилучшим, как это называется, алиби.

- А ещё Ольга могла видеть, как преступник привязывал верёвку на лестнице, - Алексей вспомнил свой сон, обнаруженную после него на лестнице смертельную ловушку и нахмурился. – Она могла идти на встречу с Прохором Милорадовичем и увидеть…

- Какую верёвку? – Василий Харитонович, изрядно озабоченный, шагнул к следователю. – Сударь, я не прошу, я требую объяснений!

Корсаров вздохнул и кратко поведал о протянутой на ступеньках верёвочке, а потом добавил и про подпиленную цепь здоровенного пса с милым прозвищем Снежок.

Василий Харитонович и Фёдор Иванович переглянулись, опять вздохнули: