- Господа, постойте! – воскликнул Василий Харитонович, выскакивая в коридор и хватая Алексея за рукав. – Глупо и небезопасно выносить обсуждение вопросов следствия на широкую публику, ведь убийца, господа, - голос мужчины снизился до шёпота, - убийца – один из обитателей этого дома.

Колокольцев и доктор ахнули, а господин Корсаров даже бровью не повёл:

- Совершенно верно. Записки с угрозами подбрасывали не в окно и не передавали с посыльными, их приносили сразу под дверь.

Василий Харитович уязвлённо поджал губы:

- Записки? Значит Вы их тоже нашли?

- Всего одну, - Алексей кивком головы пригласил всех вернуться в комнату и достал из кармана послание с угрозами. – Полагаю, Василий Харитонович, Вы тоже нашли нечто подобное? Ещё одно послание с угрозами и проклятиями?

- Нет, у меня нечто иное, - Василий протянул следователю обрывки какой-то записки и скомканный листок. – Я, конечно, не берусь утверждать, но, по-моему, тут приглашение на свидание. А на этом листке отчётливо заметен оттиск пера, причём я готов поклясться, что писала сама Ольга Георгиевна.

- Значит письмо от неё и, скорее всего, ответ на послание, - Алексей передал обрывки записки Фёдору Ивановичу, а сам тщательно разгладил скомканный листок, придирчиво изучая его со всех сторон, - любопытно.

- Чёрт побери, да эта задачка посложнее кражи денег из армейской казны! - возбуждённо воскликнул господин Колокольцев. – Помните, Василий Харитонович, тогда всё указывало на мальчишку-поляка, а виновным оказался…

- Это сейчас к делу не относится, - поспешно перебил своего друга Василий, не желающий даже спустя время ворошить осиное гнездо военных тайн в присутствии лиц гражданских, для коих боевые офицеры должны оставаться непогрешимыми образцами честности и благородства. – Давайте лучше займёмся расшифровкой этих посланий.

- Если вы не возражаете, господа, я вас оставлю, - доктор виновато улыбнулся и поправил пенсне, - я не силён в шифрах, мне более подвластны тайны человеческого тела. Надеюсь, вы любезно сообщите мне о содержании сих посланий.

- Разумеется, - Корсаров вежливо улыбнулся, - Василий Харитонович, Фёдор Иванович, вам я поручаю склеить разорванную записку, а сам займусь оттиском пера на листе. Надеюсь, возражений нет?

Возражений не оказалось, господа охотно поддержали предложение Алексея Михайловича и тут же деловито зашуршали обрывками, то негромко перешёптываясь, то посмеиваясь, а то и препираясь друг с другом. Корсаров отошёл к окну, с тоской покосился на широкий, словно специально предназначенный для того, чтобы на нём сидели, подоконник, но ронять престиж столичного следователя не стал, устроился на стуле. Листок старательно разгладил, придавил ладонью и прикрыл глаза, погружаясь в водоворот прошлого. Участившаяся практика приносила свои плоды: неприятных ощущений с каждым погружением оставалось всё меньше и меньше, голова почти не болела, да и тошнота прошла, оставив после себя лишь царапающую сухость во рту.