– Магические щупы, – подсказал Никлас. – Нет, даже с ними она не могла что-либо услышать.

– Это хорошо, но она точно знает, что я тренировалась в тире.

Вспомнилось предупреждение Джесс, что второе испытание будет специфическим, направленным на выбивание невест с недевичьими талантами.

Маг его тоже не забыл и после недолгих размышлений предложил:

– Хорошо, готовь песню с Йольским, если сумеешь его уломать. Стрельбу по мишеням темным пламенем потренируем еще перед сном.

Через полчаса мы вошли в покои, застав отвратительную сцену: аферист вовсю измывался над Джесс.

– Это разве чай? – ныл он плаксиво. – Признавайся, сама заваривала? На дворцовой кухне не могли приготовить подобную бурду.

– Не нравится, не пей, – спокойно предложила выход Джесс, но глаз при этом у нее уже дергался.

– А мясо?.. Чье оно? Дикого дракона, издохшего от старости? Это точно делали для принцессы? Оно же жестче подошвы моих туфель!

Припомнилось, как утром осунувшийся после отравления Йольский принял одежду с невозмутимым видом, покрутился перед зеркалом и заявил, что компенсация, ее малая часть, его устраивает. Компенсация за отравление.

– Вы поели? – поинтересовалась я вежливо.

– Опять ты. – Йольский хмыкнул. – Ничего не изменилось, я не передумал и ни за что не буду тебя учить!

– Уверены?

Я позволила себе циничную улыбку в стиле принцессы Каролины.

Аферист чувствовал себя в абсолютной безопасности: устроив его побег, Никлас серьезно подставился и теперь не сдаст властям. Можно было бы обвешать его клятвами, но Йольский дал ясно понять, что не произнесет их даже под страхом смерти. Ну не бить же его?.. Тем более что это не поможет, если верить рассказам о Йольском.

– Уверен. – Щуплый мужчина в фиолетовом костюме, который, надо признать, очень ему шел, откинулся на спинку кресла и завел руки за голову, всем видом показывая, что ничего не боится.

Я бросила быстрый взгляд на угрюмого Никласа. Могу представить, как ему обидно, он ведь старался, доставая для меня этого нахала.

– Не утруждайся подбирать угрозы, я не боюсь даже смерти. А страшнее ты ничего мне не сделаешь, деточка.

Ох, зря он так, зря… Непередаваемая по силе злость меня взяла, аж дыхание перехватило.

– Есть вещи гораздо страшнее смерти.