Шаг вперед. Рука на лоб Йольского. Его округлившиеся глаза, полные недоумения.

– Больше никакого хмеля, больше никакого блуда… Слова тверды и крепки, вовек нерушимы, мой приговор крепче камня и стали!

Подсознание штука странная: первым вспомнился заговор киношной ведьмы, я его и озвучила.

Отступив, объяснила:

– Я вас закодировала от алкоголя – теперь даже от запаха вас будет воротить. И запретила жизнь во грехе: вы будете верны супруге. А попытаетесь изменить – кое-что важное отвалится.

– Я холост!.. – вырвалось у Йольского возмущенное.

– Придется жениться, если не хотите хранить целибат до смерти.

Аферист не смеялся, не кричал, что я его обманываю. Молча метнулся к низкому диванчику и… вытащил из-под него бутылку.

Не поняла… откуда она там?

– Это что, он ее вчера там припрятал? Две выпил, одну в заначку? – прошептала потрясенная Джесс.

Если она права, и эта бутылка тогда тоже отравлена!

Предупреждать не пришлось: Йольский лишь нюхнул. Замер. Посмотрел на бутылку, перевел взгляд на нас троих.

Широко улыбнулся и язвительно объявил:

– Плохая из тебя шептунья, принцесска!

М-да, а ведь я не просто прочитала забавные слова, я попыталась закодировать выпивоху и гуляку, используя магию. Плохая из меня целительница…

– Какого демона?.. – Йольский побледнел. – Ведьма!

Уронив бутылку и прикрыв рот ладонью, он бросился в купальню.

– Жестоко, – объявила Джесс и сделала несколько мелких шажочков в сторону, подальше от меня.

Испугалась? Глупость какая!

– Полагаю, раз сработал первый зарок, то второй лучше и не проверять, – усмехнулся Никлас злорадно. – Я бы посочувствовал Йольскому, но не могу, достал.