Таристан оторвался от созерцания Веретенных мертвецов и встретился взглядом с королевой. Как и всегда, его взгляд был подобен мечу, вонзившемуся ей в грудь.

– Я не знаю.

«Что еще могло бы прийти? – стиснув зубы, подумала Эрида. Даже держа в руках корону другой страны, она все еще чувствовала, что находится в невыигрышном положении. – Чего еще можно желать?»

– Сколько нужно Тому, Кто Ждет?

Таристан лишь взглянул на Веретенный клинок, затем на Ронина.

– Этого я тоже не знаю.

– Два все еще открыты, одно утрачено. Должны появиться новые. Скоро, – убедительно произнес Ронин, на его лице читалась злость. – И Корэйн должна умереть. Нельзя допустить, чтобы из-за нее мы лишились еще одного Веретена.

– С ней разберутся, – прорычал Таристан.

– Обещанная мной награда пока не помогла найти ни Корэйн, ни Кониджина. – Эрида разочарованно вздохнула. «Мы способны захватить королевство, но не можем найти одного-единственного потомка Древнего Кора или моего коварного кузена». – Амхара тоже не достигли нужного результата.

– С ней разберутся, – повторил Таристан, каждая буква прозвучала четко и резко. Странно, но его беспощадная целеустремленность почти успокаивала. Эрида гадала, неужели он уже составил какой-нибудь план, но ворота Партепаласа поднялись раньше, чем она успела спросить.

Лошадь королевы шла по подъемному мосту города, железные подковы громыхали по дереву и гвоздям. Ощущения были подобны тем, что она испытала при входе в Рулайн, только на этот раз они обострились. Эрида боялась, что ее сердце может не выдержать, все эмоции разом нахлынули на нее. Радость, гордость, беспокойство, облегчение, но и сожаление – все пропитано странной горечью. Ей хотелось смеяться и одновременно с этим плакать. Однако, будучи королевой и проходя через ворота на улицы чужой столицы, она высоко держала голову, сохраняя бесстрастное выражение лица.

Ее легион выстроился вдоль дороги. Солдаты кричали в унисон, громко приветствуя свою королеву и ее принца. Жители Партепаласа, которым не удалось бежать из города, тоже наблюдали за процессией Эриды. Они выглядывали из дверей, окон и из-за углов улиц, следя за движением процессии. Большинство из них оставались молчаливыми и безучастными, они спрятали своих детей и не показывали свои истинные чувства. Некоторые храбрецы с отвращением смотрели на королеву-завоевательницу и ее армию. Но никто не поднял руку на победителей, не кричал и не бросал камни. Ни один человек не двигался, все застыли на месте, пока Эрида продвигалась вглубь города.

– Они ненавидят нас, – сказал Торнуолл, резкость прозвучала в его голосе.