– Дай бог, чтобы они тебе не понадобились, – прорычала Сораса, проходя мимо с перекинутыми через плечо сумками. Ее лошадь тащилась позади, выискивая редкую траву на промерзшей земле.

Корэйн сжала кулак и повернула запястье, зацепив шипы по краю. Наруч плотно прилегал к ее руке, узкий, но смертоносный ряд стальных треугольников выступил на поверхности.

– По крайней мере, теперь я знаю, как ими пользоваться.

В ответ на это Сораса фыркнула.

– Продолжай повторять себе это, – сказала она, забрасывая свои седельные сумки на место. – Готов, Древний? – добавила она, глядя на Дома, уже сидевшего на лошади.

Он угрюмо уставился в лес наполовину расфокусированным взглядом.

– Не думаю, что можно быть готовым к такому, – медленно произнес он.

Чарли отошел от костра, засовывая пергамент в жилет под меховой накидкой. Он переводил взгляд с Дома на Сорасу, оценивая их обоих.

– Ты ведь встречалась с этими тварями? Убивала их раньше?

– Только с их тенями, Чарли, – ответила Сораса. Одним изящным движением она вскочила в седло и поправила поводья. – Но да, их можно убить. Именно так мы и сделаем.

Корэйн знала, что услышанное едва ли утешило Чарли. Его лицо слегка позеленело, но он все равно собрал волю в кулак и принялся отвязывать лошадь. Корэйн последовала за ним, снова желая, чтобы время одновременно ускорилось и замедлилось. Ей хотелось, чтобы это утро продлилось дольше. И чтобы скорее наступила ночь. Она желала закрыть глаза и перенестись на несколько часов в будущее, где все будет хорошо, а ее выжившие друзья окажутся в безопасности и выйдут из битвы победителями.

Но этой мечте не суждено было сбыться. Ни одна магия в мире не могла повлиять ни на время, ни на Веретена. Даже Тот, Кто Ждет. Они должны были взобраться на гору, и не существовало способа обойти ее. Соратники могли двигаться лишь вперед и только вперед.

Корэйн без раздумий залезла в седло, это действие давно стало для нее привычным. Холодный воздух овевал ее лицо, но кровь пылала, горячая от смешанного со страхом предвкушения. Девушка сглотнула и осмотрелась, глядя на деревья и каменистый подлесок. Военный отряд, одетый в проверенные в боях кожаные одежды и испачканные грязью плащи двигался между ветвями и деревьями, их лица были серыми, как засохшие ветви. Кто-то сжимал щиты и мечи, другие несли топоры. Сам Осковко ухмылялся, держа в руках длинный меч, по размеру похожий на меч Дома. Все триста воинов поднялись, и казалось, что сама земля поднимается вместе с ними.

Их лошади топали и фыркали, выпуская в воздух клубы пара. Послышались песнопения, сначала негромкие, но постепенно набирающие силу, как набегающая на берег волна.