Сораса бросила на него испепеляющий взгляд.

– Не думаю, что было так уж сложно справиться с кракеном.

Даже разрубив мечом труп надвое, Дом сдержал безумную ухмылку.

– Я говорю о тебе, Сарн.

– Я польщена, – огрызнулась она, перепрыгивая через безногого мертвеца. Он пытался ползти вперед, цепляясь за землю гнилыми пальцами.

Краем глаза Дом увидел, что Эндри все еще сидит верхом на лошади и следует за Сигиллой, пока она двигалась по кругу. К ним присоединились другие всадники, образуя еще один ряд и атакуя, чтобы прорваться сквозь уменьшающееся число мертвецов. Дом почувствовал, как у него перехватило дыхание, а в душе вспыхнула надежда, даже когда его меч плясал вперед и назад, а сапоги крушили черепа под ногами.

«Они проигрывают», – подумал бессмертный, устало окидывая взглядом поле боя. Теперь он видел больше земли, чем раньше, пусть она и была покрыта поверженными телами. Повсюду валялись кости, грязь окрасилась в красный. Но глаза не лгали. Трупов становилось все меньше, а живая армия медленно продвигалась вперед.

«Мы могли бы выиграть».

Ради павших Соратников. Ради умершего где-то здесь Кортаэля, потерянного в грязи, как множество других сломанных костей. Безудержная радость вспыхнула внутри Домакриана, словно пламя.

Затем он услышал самый ужасный в мире звук. Нет, не услышал… почувствовал.

В башне храма зазвонил колокол.

Гулкое пение унесло его прочь в прошлое, и Домакриан из Айоны упал на колени, опустив меч на землю. Тень Сорасы кружила над ним, ни на секунду не нарушая ритм. Он слышал ее голос, она звала его, но слова оставались непонятными и исчезали, даже когда она прокричала их.

А затем Сорасы не стало. Амхара исчезла.

Он увидел Кортаэля, тот сурово смотрел на него, держа в руке Веретенной клинок. Драгоценные камни беспорядочно сверкали порочным светом, вспыхивая, как красное и фиолетовое пламя. Он поднял клинок, и Дом отпрянул назад, опасаясь встречи со стальным острием. Но его старый друг не двигался. Он так и застыл, беззащитный перед всеми ужасами мира.

Мертвецы окружали Дома, и ему хотелось кричать. Однако он неподвижно стоял на месте, обреченно наблюдая за тем, как все повторяется.

В мгновение ока рядом оказался Таристан – видение, которое Дом не мог прогнать. Одним точным ударом он пронзил сердце Кортаэля. Сын Древнего Кора падал медленно, словно сквозь воду, он пытался ухватиться за что-нибудь, но тщетно.

Горло Дома жгло от боли, хотя он не помнил, как кричал.

Колокол зазвонил снова, и Дом вздрогнул, съежившись. Видение Таристана снова замахнулось, поднимая меч для удара. Дом почти ощутил прикосновение стали и гадал, какую часть тела он потеряет первой.