Сораса держалась поблизости, ее отороченный мехом капюшон был опущен. Прищурившись, она вглядывалась вдаль, черные брови были сведены вместе, полные губы сжаты в мрачную линию. Ее смертные глаза не могли видеть так далеко, как могли глаза Дома, но облаков дыма было достаточно, чтобы ее лицо помрачнело.

– Сколько людей живет в Джидаштерне? – тихо спросил Дом. В нос ударил резкий запах дыма, и его сердце сжалось.

Она равнодушно посмотрела на него.

– Тысячи.

Боль сковала сердце Дома, и он поморщился, издав низкий рык.

– Королеве Галланда едва ли есть дело до собственного народа.

– Неужели ты никогда раньше не имел дело с правителями? – усмехнулась Сораса. – Нет, ее интересует лишь власть. Как и всех остальных.

Дом проглотил возражение, вспомнив о своей собственной правительнице дома, в Айоне. Послание Изибель все еще было свежо в его памяти, ее белая фигура следовала за ним, как тень. «Возвращайся домой». Однажды он уже назвал ее трусливой, и до сих пор не изменил свое мнение.

Сложенные из известняка и камня стены все росли и росли, теперь став, по крайней мере, в три раза выше человека. Они держали в клетке огонь и город, их ворота были плотно закрыты. Дом старался не думать о том, кто или что заперло ворота горящего города.

Из примерно двухсот людей Осковко многие были ранены. Дом не верил, что они способны на штурм чего бы то ни было, не говоря уже о горящем городе.

Он наклонился к Сорасе и понизил голос:

– Учили ли тебя в гильдии искусству осады крепостей?

– По какой-то причине я пропустила этот урок. Я могу проскользнуть за ворота или перебраться через стену, но не с армией на буксире, – проворчала она, оглядывая солдат. Затем задержалась взглядом на Корэйн и Соратниках, избитых, но не сломленных. – Возможно, у Осковко есть идеи.

Дом нахмурился.

– Скорее всего, он лишь еще сильнее замедлит наше продвижение.

– Его отряд ранен и недавно пережил битву, к которой он не имеет отношения. И они все равно едут дальше, – парировала она. – По крайней мере, он заслужил несколько добрых слов.

Бессмертный почувствовал, как его охватил гнев.

– Обычно ты не отдаешь должное людям или их поступкам.

Сораса отмахнулась от него, ее покрытые чернилами пальцы потрескались от холода.

– Про меня можно сказать многое, но я сторонница реализма.