Он почувствовал, как Сораса сверлит его разъяренным взглядом, но отказывался смотреть ей в глаза.

– А что если этого можно добиться лишь ценой ее жизни? – сухо спросила она.

Услышав это, Дом резко поднял голову и внимательно взглянул на амхара. Она была такой же, как всегда, – гадюка в женском теле. Кинжалы были клыками, а кнут – хвостом. И она всегда носила с собой больше, чем один яд.

Сораса напряглась под его пристальным взглядом, но не пошевелилась и не моргнула, пустив свою лошадь рысью. Снег падал на ее приподнятое лицо, белые хлопья прилипали к темным ресницам и черным волосам.

– Неужели у тебя появилось сердце, амхара? – недоверчиво спросил Дом.

Она ухмыльнулась.

– Такому не бывать, Древний.

В миле от стен Джидаштерна, на возвышении над продуваемым всеми ветрами пляжем, Осковко остановил процессию. С этого места даже смертные могли видеть руины города. Принц слез с коня и с каменным лицом уставился на город. Пламя пожирало улицы и здания, отбрасывая жуткий красный свет. Рев наполнил воздух, дым обжигал горло Дома. Пепел падал вместе со снегом, покрывая все вокруг слоем серого и белого, пока один всадник не стал едва отличимым от другого.

По военному отряду пробежал ропот. Дом никогда раньше не слышал трекийского, но несколько человек говорили и на верховном, который он понимал слишком хорошо.

– Где все? – прошептал один.

– Все люди ушли? – спросил другой.

Осковко еще раз окинул взглядом своих людей, и Дом понял, с какой целью. Он оценивал их силы, раздумывая, способны ли они встретиться лицом к лицу с предстоящими препятствиями.

– Вы говорите, что в городе открыто другое Веретено и что она должна закрыть его, – гаркнул принц, мечом указывая на Корэйн.

– Мы уже делали это раньше, – отозвалась Корэйн, но ее голос прозвучал тихо и неубедительно. Она дрожала под своей покрытой пеплом накидкой, точно серый призрак. Лишь Веретенный клинок мерцал, красные и пурпурные драгоценные камни отражали пламя.

Один из лейтенантов принца насмешливо посмотрел на нее.

– Надо разбить лагерь. Дождаться, пока догорит огонь, а потом произвести зачистку, убрав все, что осталось внутри.

– Или повернуть назад, – добавил другой. На его лице красовался свежий порез. – Даже если все галлийцы сгорят, нас это не волнует.

Дом соскользнул с седла и направился к принцу. Оба лейтенанта отпрыгнули в стороны, освобождая ему дорогу. Они знали, что лучше не вставать на пути у бессмертного видэра.

– Если оставить Веретено нетронутым, вы сгорите вместе с ними, – сказал Дом, переводя взгляд с одного на другого. Его голос разнесся над всеми солдатами.