Двумя руками Таристан поднял Веретенный клинок.

Не мешкая, Корэйн шагнула в сторону, оказавшись между Домом и мечом Таристана. Она подняла свой длинный нож, готовая отразить удар дяди.

Он снова рассмеялся.

– Неужели это можно назвать оружием?

– Ты не настолько силен, как тебе кажется, – огрызнулась она, тоже рассмеявшись. Ее смех мрачным эхом разнесся по двору. – Не тогда, когда мир восстает против тебя.

– Мир, – выплюнул Таристан, на дюйм опуская клинок. – Лишь множество расколотых королевств и стран, все настроены друг против друга и озабочены своими собственными глупыми стремлениями. Этот мир сломлен. Он заслуживает того, чтобы его завоевали и присвоили себе.

Корэйн не дрогнула.

– И превратили во что? В Пепельные земли? – Она нахмурилась, ее лицо помрачнело. Глаза Таристана впились в ее собственные, злобный красный почти поглотил черноту. – Я видела их.

Она удивилась, когда ее дядя вздрогнул, красное мерцание в его глазах на мгновение исчезло. Неотрывно смотря на нее, он моргнул и стиснул челюсти. Белые вены на его шее напряглись и внезапно запульсировали. На лице Таристана появилось странное выражение, и Корэйн узнала его. Страх. Приятно было видеть эту эмоцию, свидетельство того, что она нанесла удар человеку, которому не могли причинить вред ни сталь, ни пламя.

– А вот ты нет, – усмехнулась она, качая головой. – Он не показывал тебе, что значит быть побежденным. Тот мир раскололся вместе с его собственным и был поглощен Асандером. Ты не видел его.

В ответ Таристан лишь издал рык, сместился и опустил меч до уровня глаз Корэйн. В блестящем лезвии она увидела собственное отражение. Вся в саже и пыли, а на щеках виднелись дорожки от слез. Ее коса растрепалась, в черных глазах зияла пустота.

Дядя зашипел, наклоняясь ближе, его горячее дыхание было подобно дыму.

– Я стану императором, как и мои предки. Буду править этим миром, как того требует судьба.

Корэйн не отступала.

– Ты превратишься в пепел под Его ногами.

– Отдай мне клинок, – повторил он. – Или они умрут.

Она слышала, как нежить продолжает давить на Соратников, однако ее друзья хранили молчание. Поверженные, но не сломленные, они были полны решимости принять свою гибель. От дыма у Корэйн защипало в горле, глаза заслезились. Горячие слезы подступали, грозя вот-вот вырваться наружу. Но она отказывалась плакать перед дядей, не собираясь доставлять ему такое удовольствие.

– Отдав тебе клинок, я все равно обреку нас всех на гибель, – прошептала она.

Таристан только пожал плечами, жадно глядя на Веретенный клинок за ее плечами. Меч его брата. Последний след ее отца в Варде.