Первая Башня, герцогство Высокогорье, Илеханд

Первая Башня, герцогство Высокогорье, Илеханд

Леонардо повернулся на скрип двери и еле сдержал изумленное восклицание, увидев Элфриду. Лицо этой прекрасной женщины выдавало крайнюю усталость, под глазами залегли темные тени, а сквозь тонкую кожу просматривалась не просто бледность, а даже синева. Подол ее светлого, цвета неба в разгар сезона Пчелы, платья был испачкан грязью.

– Не беспокойтесь, – остановила она кинувшегося к ней Леонардо. – Мне поможет только полноценный отдых.

Но приняла протянутую руку, дошла до кресла и с явным облегчением опустилась в него. Леонардо, злясь на себя, с неохотой отпустил прохладную ладонь, подвинул себе кресло, сел и с волнением вопросительно заглянул в уставшие темные глаза. Элфрида приподняла уголки губ.

– Ваш сын жив, хотя и не совсем здоров, – кивнула она. – Я его видела.

Леонардо даже не подумал спрашивать о том, как ей это удалось. Он испытывал ни с чем несравнимое облегчение и такую искреннюю радость, которые последний раз посещали его, когда восемнадцать лет назад лекарь торжественно объявил ему, что Албертина благополучно родила мальчика. Лючано жив, а все остальное не важно.

– Где он?

– Я заметила его на подъезде к замку князя Йенса. Его вез на лошади кавалер Ридель. – На лбу Элфриды появилась задумчивая морщинка.

– И кто это? – с интересом спросил Леонардо.

– Есть такой человек, – в голосе уставшей, но не ставшей от этого меньше прекрасной женщины, прозвучала откровенная досада. – Не представляю, как ему это удалось. Ничего его не берет, ни река, ни болота, ни волки.

– Надеюсь, Лючано в безопасности?

– Да. Полагаю, что кавалер Ридель случайно встретил его на дороге и решил помочь. В замке ваш сын наберется сил, и вы сможете забрать его.

Леонардо внимательно посмотрел на Элфриду и улыбнулся.

– Если Лючано путешествует с человеком, который, по вашим словам, настолько неуязвим, то я спокоен за сына, – сказал он, и теперь досада проступила и на лице Магистра.

Она пару секунд укоризненно смотрела на него, а потом откинулась на спинку кресла и рассмеялась своим звонким смехом.

– Не могу поверить, что вы дразните меня, ваша светлость.

Леонардо и сам не мог понять, почему его потянуло шутить над Элфридой. Он никогда не был расположен к неуместному веселью, особенно с женщинами. Но она выглядела такой уставшей и хрупкой в этом большом глубоком кресле, что ему захотелось приободрить ее. В конце концов, он многим ей обязан. Странно, Леонардо не чувствовал раздражения, как было в тех редких случаях, когда он бывал перед кем-то в долгу. Нет, эта женщина непостижимая загадка! Она на всех так действует, или это только он под старости лет оказался таким болваном? Леонардо представил себе полную Башню томно вздыхающих по своему Магистру мужчин-магов, и чуть не рассмеялся.