Улыбка соскользнула с его лица. Это явно был не тот разговор, на который он рассчитывал.

— Ты кому-то рассказал. Кто это был? Это очень важно для меня.

Он постучал костяшками пальцев по губам, задумавшись.

— Кажется, я никому об этом не говорил. Погоди, я мог упомянуть о ней в разговоре с отцом. Да, кажется, так и было. Что-то случилось?

У меня похолодело внутри. Этого я и боялась.

— Твой отец дома?

Альберт закатил глаза.

— Уже семь часов вечера, где еще ему быть? Идем, он у себя в кабинете. Ты расскажешь мне, что к чему?

— Непременно.

Мы прошли через особняк в кабинет, где травертиновый пол сменился темными деревянными панелями и полками от пола до потолка. Кристиан Равенскрофт сидел за столом, потягивая кофе из кружки. На нем все еще был темный костюм и бордовый галстук, словно он только что вернулся из офиса. Его волосы стали редкими, белоснежными, как и брови. Его некогда красивое лицо с возрастом отяжелело, резкие черты стали квадратными и угловатыми. Он улыбнулся мне, но не встал. Дом Равенскрофтов одобрял брачные амбиции Альберта, но для них я была «милой девушкой», вежливой, тихой, вряд ли смущающей их и, следовательно, хорошей будущей супругой, но совсем не на их уровне.

— Пап, Кэт хочет с тобой поговорить, — Альберт взмахом руки предложил мне проходить.

— Сделаю все, что в моих силах, — ответил Кристиан. Надо мной насмехались.

— Нам было бы лучше поговорить наедине, — сказала я.

— У меня нет секретов от сына.

Я сдалась на волю судьбе. Как бы я ни старалась уберечь Альберта, это не получится.

— Кому вы рассказали о связи между моим кузеном и Одри Дуарте?

В кабинете повисла тишина.

Кристиан помрачнел. Ему не понравился вопрос или то, как я его задала.

— Какое мне дело до твоего кузена или его отношений? А даже если и так, то кому бы я стал о них рассказывать?

Вот в чем вопрос, не правда ли? Я достала планшет и поставила его на стол, чтобы они с Альбертом оба могли его видеть.