– Пойдём, поговорим, – предложил Феднер, постучав в небольшую дверь из светлого дерева.

Трактир не был ИХ территорией, но тем не менее, небольшое тихое местечко для тех кто не любит гулять с шумом, а предпочитает тихие беседы и вечер в спокойной атмосфере. В зале к огромному облегчению Барта почти никого не было. Не считая пары заядлых выпивох, но тем не было абсолютно никакого дела до новых посетителей. Выбрав столик у окна, мужчины заказали по кружке эля и заняли присмотренное место.

– Рассказывай из-за чего шумиха, – сделав глоток, произнёс Феднер. – Хмм.. а тут не дурной эль, – с нескрываемым удовольствием отметил он, после чего сделал ещё один глоток.

– Думаю, ты и сам уже всё знаешь. Только немой об этом не говорит сегодня.

– Всё это я слышал, мне больше интересно как оно там на самом деле было. И только не надо сказ вести о том, какие вы белые и пушистые. Я тебя и Вини знаю с того возраста, когда вы ещё пешком под стол ходили.

– Тут я действительно не при чём, – развёл руками Барт, однако, не отрицая того, что наставник оказался прав в своём предположении.

– Винсент?

– Он.

– Тогда я сейчас закажу сразу кувшин, а ты мне всё подробно расскажешь, – подав знак трактирщику, сказал мужчина, чувствуя что их разговор затянется.

И предчувствие его не обмануло. Барт весьма вдохновенно сетовал на глупость Вини, а Феднер в свою очередь был согласен с парнем. Это же, как должно было голову напечь, что бы полезть в пасть ко льву и даже не попытаться составить план. Ведь Винсент мог не только на охрану, но и на самого Лорда наткнуться. А этот мужчина имел весьма дурную славу в их кругах, несмотря на возраст. Когда Барт закончил свой рассказ, воцарилось молчание. Весь эль был выпит, а мыслей в голове прибавилось.

– А плащ этот с тобой? – вспомнив эту немаловажную деталь рассказа, спросил он.

– Да, вот, – ответил Барт, развернув на столе не большой свёрток.

– Ткань простая, но дорогая, и даже очень, – ощупав край материи, многозначительно изрёк Феднер. – Спрячь лучше. Я тебя направлю к одному человечку. Не глупый, но что самое главное молчаливый, думаю, он больше про плащик расскажет.

– Когда?

– Думаю, завтра. Сам понимаешь, раньше никак. Надо обговорить кое-что, да и о встрече сговориться.

– Думаешь это зацепка?

– Надо же с чего-то начинать. Но, думаю, это он.

– Кто?

– Маска.

– Не слышал о таком, – скептично отозвался Барт, стараясь припомнить хотя бы что-то связанное с таким именем. Как правило, такое примечательное имя вор получал за особые заслуги, а о таких людях говорят и весьма много.

– И не удивительно. Это новичок, появился непонятно откуда. Словно из воздуха, раз и возник. Да сразу с трофеем.

– Феднер, не тяни кота за то самое.

– Я и не тяну. Об этом человечке мало что известно. Как выглядит, сколько лет, послужной список, даже голоса его не слышал никто. Везде пусто, а уж поверь, справки о нём наводили. Просто явился в Страттор, вступил в гильдию, заплатил все взносы словно денег немеряно, да и трофей у него весьма не простой. Медаль Императора Галгриафа.

– Того самого что ли?

– Того самого, и это не подделка. Не знаю, как он эту вещицу получил, но это очень хороший старт. Сам понимаешь, что это значит.

И пусть это не было произнесено вслух, Барт похолодел. Понятно, что без хорошего трофея никто не пустил бы неизвестного на Бал, но трофеи такого формата свидетельство высокого мастерства. Что ему королевская сокровищница Страттора, если он снял медаль Императора. Именно поэтому никто из воров не стремился в Галгриаф, слишком сложна там жизнь, да и наказание. За каждое преступление там отрубали часть тела, начиная с пальцев. Поэтому количество попыток переступить закон сильно ограничено.

Присвистнув, Барт откинулся на стуле.

– Вот именно, кем бы ни был этот Маска. Противник он серьёзный, и не таким, как мы, с ним тягаться.

– Вини не отступится.

– Так переубеди его. Никакая слава не стоит жизни.

– Да он упрямее всех баранов мира.

– Знаю, но ты всегда был для него голосом разума. Если дело в деньгах, я вам буду подкидывать самый богатый улов. Но судя по заявкам, положение дел не в вашу пользу.

– Для Вини, не деньги важны, цель у него такая в жизни. Как в детстве вбил себе в голову, так и не выпускает.

– Сам жалею что рассказал. Но он всё равно узнал бы, не от меня, так от других. Сам понимаешь, событие особенное во всех смыслах. Но как по мне жизни оно не стоит.

***

Два тела переплелись в безумном танце на широкой кровати поистине королевского размера. Трепет пламени нескольких свечей позволял увидеть лишь самую малость, но в этой комнате не было никого кроме двоих. Прерывистое дыхание и женские стоны нарушали тишину.

Дойдя до пика, мужчина бессильно откинулся на белые простыни. Светловолосая женщина не упуская возможности, прильнула к нему, положив голову на вздымающуюся от учащённого дыхания грудь.

– Вы были великолепны, мой король, – прошептала она полным обожания голосом.

– Я знаю, – коротко ответил он, устремив свой взор в потолок. Судя по выражению лица, мысли его занимали отнюдь не причудливая роспись и лепнина.

– Что заботит ваши мысли? – осторожно спросила женщина, вычерчивая своими тонкими пальцами известные только ей, невидимые линии на его груди.

– Будущее, – голос его был полон философского настроя.

– Разве оно настолько сильно довлеет над вами даже в такой час?

– Розетт, ты очаровательное создание. Но абсолютно бесполезное в этом смысле, – рассмеялся он, окидывая взглядом её идеальное тело, остановившись взглядом на приятно округлых бёдрах.

«Хороша, искушающая.» – подумал он, предавая блаженной неге. То, чем они занимались, явно не одобрил бы храм, но это и не важно. Посланцев святого не пускают в личные покои монаршей особы, а то, чего жрецы не видят, им не повредит.

Подобную лояльность по отношению к храму Филипп не разделял, впрочем, как и многие другие аристократы. Забота о нищих, скромность и воздержанность, претили уже не юному принцу.

– Мой король..

– Пока ещё не король, – прервал её мужчина. Ему нравилось подобное обращение, особенно из уст любовницы, но не так открыто же. Мало ли кто может услышать. Понятно, что в личных покоях принца нет лишних глаз и ушей, но это не значит, что можно расслабиться.

– Но совсем скоро станете. Надеюсь, вы не забудете бедную Розетт, в своих хлопотах и делах государственных? – подобострастно прошептала девушка, ещё теснее прижимаясь грудью к мужчине.

– Как можно забыть о таком прелестном создании? Ты же знаешь, для тебя всегда будет место в моей постели. И конечно же я не забуду твоей доброты.

– Вы поистине милосердны, мой король.

– Мне нравится, когда ты так меня называешь, – с улыбкой, отметил Филип, поощряя такую откровенную лесть. Это его отца раздражали сладкие речи и долгие разговоры, а ему подобное было по душе. Ведь что плохого в том, что к тебе обращаются почтительно и предпочитают восхвалять? Понятно, что эта неискренность зачастую вызвана страхом или же жаждой наживы. Но ведь нет ничего плохого в речах, особенно в таких приятных слуху.

– Кому если не вам, занимать трон. Других достойных нет.

– Есть мои братья.

– Но вы старше, и никто из них вам даже в подмётки не годится.

– А ты у каждого в постели побывала? – лукаво поинтересовался он, не отрывая взгляда от девушки. Понятно, что в постель к нему она попала совсем не невинной девой, но так даже лучше. Нет ничего приятнее, чем женщина, знающая что делать. Нет, в его постели были и совсем трепетные создания, не знавшие плотской любви, но больше пары раз с ними нечего делать. Они только и могут, что заламывать руки, вздыхать и плакать об утраченной чести.

Памятен был Филипу один из скандалов. Ну помял постель с дочкой какого-то барона, так вместо того что бы порадоваться, этот плебей к королю с жалобой пошёл, да ещё и в храм заглянуть успел. Мол, принц лишил чести его единственную дочь. И ведь не докажешь, что она сама была не против.

Понятно, что о свадьбе и речи никакой быть не могло, но конфликт был сглажен солидной компенсацией и хорошей партией. Вот только и самому Филипу перепало немало от отца. Ведь по учениям храма то во благо, что в священном брачном союзе, а остальное от Искушающего.

– Нет, моё сердце, тело и душа преданы только вам.

– Приятно слышать. Но зная отца, он никогда не завещает свой трон мне. Достойным он видит Элиаса и только его.

– Но по праву рождения трон ваш.

– Этот старик уже давно поменял порядок престолонаследия и отринул право старшинства, – недовольно произнёс мужчина, чувствуя обиду в глубине души. Когда ты с детства знаешь, что трон будет твоим, когда уверен в этом, слышать от отца, что трон достанется только достойному, очень неприятно.

– Да, я слышала про эту варварскую блажь. Но ведь веками было заведено, что трон переходит от отца к старшему сыну. Разве может быть иначе?

– А теперь всё достанется тому, кого выберет король.

– Но вы сильнее и за вами право крови. Ярвел поддержит вас. Дом вашей матушки и многие князья видят вас королём Милгора. – заворковала Розетт.

– Правда?

– Это истина. Я часто присутствую при разговоре мужа с послами и в том числе, слышала его разговор с Князем Ошеком. Не сомневайтесь, Ярвел поддержит ваши притязания на трон. Главное в нужный момент взять бразды правления.