– Что?! – Вот это уже было совсем не смешно. – Какого др…
Люциан осекся, плотно сжал губы, но потом продолжил:
– Вы же это не серьезно сейчас?
– Еще как серьезно. – Эстре оперлась руками о стол и подалась вперед. – Ее пример будет весьма показательным для остальных. Для тех, кто считает, что может нарушать мои распоряжения просто потому, что решил, что это неопасно.
Желание высказать ей все, что он думает, было непреодолимым. Вместо этого Люциан сжал зубы и в упор посмотрел на нее:
– София Драконова ходит порталами каждый день.
– С моего разрешения. Эти порталы защищены с двух сторон и проверяются перед открытием.
– Замечательно! Порталы Альгора и Ленор Ларо тоже проверяются каждый раз?! – Вот не хотел он этого говорить, само вырвалось. Но, похоже, двойные стандарты ректора не смущали.
– У Альгора тоже есть мое разрешение.
Класть он хотел на твое разрешение.
Люциан проглотил эту мысль за пару мгновений до того, как ее бы озвучил.
– Кроме того, репутация Ленор Ларо не пострадает от того, что она уходит вместе с ним.
– Конечно, потому что от нее остались одни лохмотья.
Ректор вперила в него пристальный взгляд:
– Считаете себя умнее всех, адепт Драгон?
– Да нет, просто не понимаю, почему Амире нельзя было уйти со мной и погулять по вечернему Хэвенсграду, а Ленор Ларо можно таскаться с Альгором и трахаться на всех доступных поверхностях! – Его уже понесло, и он ничего не мог с этим поделать. Наверное, просто все тщательно сдерживаемое долгие месяцы, прорвалось, грозя накрыть собой и его, и всех, кто находился поблизости. Накрыло бы, если бы ректор не произнесла:
– Я ценю ваше абсолютное пренебрежение правилами хорошего тона и несоблюдение субординации – даже несмотря на то, на каком факультете вы учитесь, – процедила она. – Но к вашему сведению, у магистра Альгора и Ленор Ларо назначена дата свадьбы. Поэтому ваши шуточки ниже пояса совсем не уместны.
Дальше она с тем же успехом могла рассказывать параграфы по высшей магии или исторические данные, или еще что-нибудь. Люциан все равно не услышал бы, потому что в ушах бухал пульс, в груди сердце, а на кончиках пальцев собиралась палящая магия. Способная испепелить все дотла. Всех. В первую очередь его самого. Возможно, именно поэтому Люциан пропустил момент, когда открылись двери, и вошла Амира с родителями. Серьезная и очень-очень грустная.
Едва взглянув на нее, Люциан вылетел из кабинета под окрик Эстре:
– Адепт Драгон!
Совершенно опешивший секретарь попытался было его остановить, но, видимо, вспомнил, что жить хочет – и отскочил в сторону.
Люциан толкнул дверь, которая жалобно хрустнула о стену, а после – еще одну. Благо, далеко ходить не надо было. Теперь подскочила еще и секретарь Альгора, миловидная брюнетка с волосами, собранными в пучок, но сказать ничего не успела. Он уже ворвался в кабинет того, кому очень хотел свернуть шею.
– Ты совсем со скалы рухнул, жизнь ей ломать?! – прорычал в лицо сидевшему за столом Альгору.
– У вас проблемы, адепт Драгон? – сухо поинтересовался архимаг-заместитель ректора. – Люсия, все хорошо, можешь нас оставить.
Последнее относилось к перепуганному секретарю, которая заглянула в кабинет следом за ним. Едва за его спиной негромко стукнуло, Люциан шагнул вплотную к столу.
– Проблемы у Лены. И проблемы серьезные, если она выходит замуж, не зная всей правды.
Вот теперь глаза у Валентайна сверкнули. Так, что Люциан испытал мстительное удовлетворение, хотя и очень короткое. То, что ему удалось зацепить этого темного, ничего не меняло.
На миг над комнатой поплыла густая вязкая тишина заклинания, отрезающего их разговор от внешнего мира, а потом Альгор поднялся. Обошел стол и остановился в шаге от него.
– А ты у нас поборник правды, да, Драгон? И где ты был со своей правдой, когда ее чуть не изнасиловали в подземелье? Где ты был, когда она защищала Драконову, а все на нее накинулись? Где ты вообще был все то время, что она пыталась справиться с собой, со своими чувствами в новом мире, одна против всех?
Может, ему и удалось бы ударить в ответ. Скорее всего, удалось бы. Если бы каждый день, каждую бессонную ночь, каждое мгновение без нее Люциан не жрал бы себя за это сам с потрохами. За то, что не защищал столько раз. За то, что не был рядом. За то, что сомневался. За то, что отказывался. Поэтому сейчас он просто посмотрел Альгору в глаза и ответил:
– Зато я никогда ей не лгал.
На мгновение взгляд Валентайна потемнел так, что в самом кабинете стало очень, очень темно. Люциану показалось, что тот его ударит, и он даже этого хотел. Врезать ему в ответ. Без магии. Просто свернуть нос на сторону за все, что он с ней сделал. Но Альгор лишь раздул свой вышеупомянутый нос, а точнее, его ноздри сначала раскрылись, как у принюхивающегося дракона, а после прилипли к стенкам хряща.
– Это. Не твое. Дело, – отчеканил он, глядя ему в глаза. – Никогда не было и не будет.
– Ошибаешься, – холодно произнес Люциан, – все, что касается Лены – мое дело. И если она предпочитает обманываться, не без твоей магической помощи, я найду способ открыть ей глаза.
Альгор холодно улыбнулся.
– Ищи. Это очень, очень на тебя похоже, Драгон. Сделать ей больно, только чтобы потешить свое самолюбие. Но не забывай, что теперь у нее есть я, и я буду рядом, когда ты решишь это сделать. Решишь причинить боль моей будущей жене – очень сильно об этом пожалеешь.
Ударить он все-таки ударил. Оказывается, слова «будущая жена» бьют не слабее боевого заклинания высшего порядка или кулака в самой обычной драке.
– И тебя не смущает, что твоя, – Люциан заставил себя вытолкнуть эти слова, – будущая жена не знает о том, что ты трахал другую?
– Не смущает, – отрезал Альгор. – Если это все, то ты свободен, Драгон. Выход прямо за твоей спиной.
Люциан сжал кулаки. Так сильно, что пальцы буквально заболели от напряжения.
– Что ж ты за тварь такая?! – выплюнул он.
– Темная, – Валентайн пожал плечами и снял заклинание. Теперь их смогут слышать все, кто окажется в непосредственной близости от двери этого кабинета.
На этот раз разговор был точно окончен, но этот раз – не последний. Если Альгор считает, что угрозы его остановят, он сильно ошибается. Лена не выйдет за него. Не должна выйти! По крайней мере, не так.
Да, может он и отказывался от нее и бросал в сложных ситуациях раньше, и даже в этой почти… почти сдался. Но именно эта лозантирова надвигающаяся свадьба отвесила ему ту самую оплеуху, которая привела Люциана в себя.
Он найдет способ сделать так, чтобы Лена все вспомнила. Не для того, чтобы причинить ей боль, а для того, чтобы у нее был выбор. Она должна знать, за кого выходит. И что он сделал. Сейчас речь даже не о той измене с Ленор, а о вмешательстве в ее память.
Закрывать за собой дверь Люциан не стал, прошел мимо притихшей девушки, вышел в коридор и остановился. Только сейчас вспомнив о том, что произошло у Эстре. И о том, что ректор собиралась сделать.
Глава 17
– Привет.
– Добрый день.
Мы с Элеей смотрели друг на друга, явно испытывая одинаковую неловкость. Она без конца поправляла каштаново-медные волосы, едва достающие ей до плеч, а я не представляла, как разговорить ребенка, который не особо-то и желал разговаривать. Я ей не нравилась, это становилось понятно по тому, как она на меня смотрит. Хотя, в общем-то, было понятно и почему: девочка ревновала. Безумно ревновала Валентайна ко мне, и я не представляла, что с этим делать. На неделе мы вместе навещали ее уже в приюте, чтобы узнать, как она себя чувствует, и Элея смотрела на меня, как на досадную помеху. Особенно когда увидела кольцо на пальце и узнала о свадьбе. Валентайн ей сказал.
Сегодня была наша первая встреча наедине.
– Чтобы вы подружились, вам лучше пообщаться без меня, – предложил Валентайн. В принципе, он был прав. В его присутствии Элея не обращала на меня ни малейшего внимания, не считая тех самых взглядов. Правда, сейчас я уже не была уверена, что это такая хорошая идея.
– Это тебе, – я протянула ей коробку конфет. Ее любимых.
– Это от Валентайна? Спасибо. – Она сцапала коробку и прижала к груди. – Передай ему, что я скучаю.
– Это от меня. Валентайн зайдет к тебе вечером.
– Вот и здорово. – Судя по голосу, ничего «здорового» в этом не было. Конфеты девочка отложила.
Кажется… хотя нет, уже не кажется, дальше она разговаривать со мной не собиралась. Ну а у меня не было столько опыта в общении с детьми, чтобы понимать, как вести себя в такой ситуации. Сейчас бы здорово пригодилось психологическое образование. Ну или хотя бы педагогическое.
Элея вскочила, явно намереваясь уйти. Коробка осталась лежать на диване. Комната для встреч в школе-приюте ничем не отличалась от гостиной в любом доме. Камин, уютные кресла, столик, где сейчас дымился чай, то есть ранх. На который девочка едва посмотрела.
– Послушай, я понимаю, что я тебе не нравлюсь, – сказала я. – Но мне бы очень хотелось это исправить.
Вот не учили меня разговаривать с семилетками.
– Тебе не обязательно мне нравиться, – важно сообщила она. – Да и потом, ты мне все равно не понравишься.
– Почему? – Я нарочно не поднималась со стула, чтобы не возвышаться над ней. Тут даже никакой психологии не надо, если хочешь с кем-то говорить на равных, лучше оставаться на равных.