– Я толком и не поздравила тебя с помолвкой, – проследив ее полет, говорит подруга.
– Можешь сделать это сейчас, – фыркаю я. – Хотя в принципе, подарками принимаю тоже.
Соня не успевает ответить, потому что дверь распахивается. Нам невольно приходится снять Cubrire Silencial: в гостиную шагают Сезар и Валентайн. Оба серьезные и сосредоточенные, Сезар даже какой-то хмурый.
– Что случилось? – вырывается у меня.
– Ничего особенного, – Валентайн шагает ко мне. – Но в Хэвенсграде усилены защитные меры. Теперь темная магия под запретом, как и на территории Академии, за исключением нашего дома. По всему Хэвенсграду протянуты такие же заклинания.
Я вспоминаю чуть не спаливший меня шар, сеть Грихмира и орущую магическую сигнализацию, которая привела ко мне Лэйтора и команду, и ежусь.
– А если Дракуленок захочет меня навестить?! – вырывается у меня.
Этот свин, конечно, не приходил очень давно, но…
– Он почувствует защиту, не переживай, – не меняясь в лице, говорит Валентайн.
Я закусываю губу, но тут уже срывается Соня:
– А здесь? – чуть ли не кричит она.
– Что – здесь? – Валентайн переводит взгляд на нее.
– Здесь теперь тоже такая система?
– Разумеется, нет. Вы за городом, а кроме того, мы с Сезаром возобновили тренировки. Собственно, об этом мы тоже собирались сказать, – Валентайн кивает. – Так что у вас еще пара часов, девушки. Наслаждайтесь.
Они выходят, и Соня облегченно вздыхает.
– Ух, я…
– Тс-с-с! – прикладываю палец к губам. Добавляю уже совсем еле слышно: – Чуть не спалились.
Подруга кивает, а я с грустью думаю о своем загранном друге. Я понимаю, что он зверь вольный, если не сказать, дикий, да и делать ему в Хэвенсграде нечего даже до установки этой системы было. Не людей же жрать, в самом деле, да и по улицам просто так не побегаешь. Но я все равно скучаю.
– Пойдем погуляем? – предлагает Соня. – Пока дождь опять не пошел.
Я с радостью соглашаюсь. Во-первых, Соня давно такого не предлагала, а во-вторых, осень в их с Сезаром парке ну просто потрясающе красивая. Золото мешается с насыщенной зеленью, дорожки уже начинают устилать ковры листьев. Мы идем вместе, шуршим ими, совсем как в родном Питере, и в этот момент я бесконечно и безоговорочно счастлива.
После ухода Лены Соня вернулась в дом. Будь ее воля, она бы ее не отпустила. Если бы можно было сделать, чтобы Лена жила здесь, Соня приложила бы к этому все усилия. Но получиться такое могло, только если бы Лена была, как и она, одинока. А Лена была очень даже счастлива и собиралась замуж. Стоило порадоваться за подругу, и Соня пыталась изо всех сил. Но не получалось. Очень сложно радоваться за кого-то, когда ты сама несчастна.
А ведь она думала, что у нее-то как раз все будет иначе. Глядя на своих родителей, Соня точно знала, что ее семья будет другой. Счастливой, это непременно. В ней не будет ссор, недоговоренностей, отчуждения и измен. Она точно знала, что не позволит, чтобы такое случилось с ней и ее любимым мужчиной. Точно, да… не точно. Все получилось ужасно, если не сказать больше. А главное, теперь и выхода особого не было, просто выйти замуж за принца – это полбеды. Гораздо страшнее оказаться от него беременной. Носить полудраконенка с королевской кровью.
Кошмар!
Соня так до конца и не определилась, что чувствует к этому ребенку. Наверное, она должна была его любить. Ждать. Находить в нем отдушину. Но все, что она чувствовала – это отвращение и раздражение. Да, она отказалась от идеи избавиться от него. Опять же благодаря Лене. Благодаря Лене ей удалось проникнуться к этому нерожденному пока еще малышу сочувствием. Но сочувствие и любовь – разные вещи. Она бы хотела любить того, кто растет внутри. Не просто любить, считать минуты и часы до его появления, но все это у нее отнял ненавистный Сезар!
У-у-у, как же она его ненавидит! Если бы можно было отмотать время назад и все изменить, Соня обходила бы его десятой дорогой. И уж точно не соглашалась бы на все эти занятия «из чувства долга». Все он делал якобы из чувства долга! Драконов лицемер!
Глубоко вздохнув, она направилась в столовую. Вообще-то чем меньше Соня ходила по этому дому, тем лучше себя чувствовала, но семейный целитель посоветовал ей как можно больше открытого пространства и приятных впечатлений. Не замыкаться в себе, гулять, ужинать вот, например, в столовой, а не только у себя в спальне.
– Это полезно для ребенка, – сообщил он. – И для вас тоже, тэрн-ари София.
Для нее полезно развестись! Никогда больше не видеть Сезара и не быть от него беременной. Этого Соня тогда не сказала, а жаль.
Двери в столовую перед ней распахнул мужчина в ливрее. Как-то его там звали, она не помнила. Ей представили всех слуг, но запоминать имена не было ни сил, ни желания. Соня шагнула в просторную комнату и замерла. Потому что за столом сидел ее ненавистный супруг.
– Мне казалось, мы договаривались, что едим в разное время, – сухо произнесла она.
Договаривались, но сегодня стол был накрыт на двоих. Пусть даже сидел Сезар на противоположном его конце, далеко от нее, семейные ужины так или иначе не входили в ее планы.
– Договаривались, – Сезар поднялся, шагнул ей навстречу. – Но это не может больше так продолжаться.
– Так – это как?
– Я твой муж, ты моя жена. У нас будет ребенок, София. Даже сейчас ему вредит то, что между нами происходит, не говоря уже о том, что будет, когда он родится.
Соня приподняла брови и обхватила себя руками.
– Да? И что ты в таком случае предлагаешь?
– Я предлагаю забыть обо всем. Ради нашей семьи.
Невероятно. Просто невероятно!
– Хорошо, если у тебя такая короткая память, Сезар, – с трудом сдерживая подступающее негодование и ком в горле, произнесла она. – Но у меня она чуточку длиннее. Самую малость! Поэтому уж прости, но я забывать ничего не собираюсь…
Сезар шагнул к ней вплотную. Его руки легли ей на плечи, и Соне показалось, что мир зашатался. Что вся столовая – вытянутая, как и сервированный стол, растягивается, расплывается, как и три высоченных окна, за которыми уже сгустился осенний вечер. Даже несмотря на яркий свет от питаемой артефактами люстры, у нее потемнело в глазах.
– Н-не трогай, – прошептала она, чувствуя, как все внутри сжимается от ужаса.
Наверное, никогда не наступит день, когда его близость будет действовать на нее иначе.
– София, – вместо того, чтобы отступить, Сезар сжал руки сильнее. – Я просто хочу, чтобы все было иначе. Я делаю это ради нас. Ради нашей семьи…
Он уже что-то говорил про «ради нашей семьи», но сейчас Соня и половины из того, что происходит, не понимала. От дикого, животного ужаса, рожденного его прикосновениями. Объятия мужчины должны вызывать совершенно иное чувство, они должны давать защиту, сейчас же она лишь чувствовала, что ей не хватает воздуха, а внутренности сжались в тугой маленький комок. Который куда-то поплыл вместе с ней, когда Сезар пробормотал слова заклинания. Единственное, что она уловила краем гаснущего сознания – заклинание. Сквозь которое размывалось происходящее и произошедшее, и то, что было в памяти, стало далеким, неважным, пустым…
И вдруг снова вернулось. Страхи, ощущения, память. Расширенными глазами Соня смотрела в почерневшие глаза мужа, который вдруг глухо застонал, отпустил ее плечи. Пробормотал:
– Я не могу. Прости.
Обращаясь больше к ней? Или к себе?
Сезар вышел так поспешно, что остался лишь терпкий аромат его туалетной воды. Когда-то заставлявший Соню мечтать о большем, когда-то – пугающий до дрожи, но сейчас она вдруг ощутила себя так, будто глотнула воздуха после длительного удушья. Сама не понимая, что произошло.
Накрытый на двоих стол теперь казался слишком большим, она сама не могла ответить, почему так. Ведь раньше ела за ним – и все было хорошо. А значит, и сейчас надо…
Соня приблизилась к своему месту, коснулась приглашающего артефакта, и в столовую тут же вошли слуги. Один отодвинул ей стул, другой снял крышку блюда, поинтересовался, какой напиток предпочитает тэрн-ари. Соня выбрала ягодный морс, которым тут же наполнили ее бокал.
Расстилая на коленях салфетку, она прикоснулась к приборам. Украдкой бросив взгляд на сервированное второе место, которое сейчас пустовало. Сама не понимая, почему впервые за долгое время после ухода Сезара она чувствует не облегчение, а острое, саднящее одиночество.
Глава 21
– Драгон, может, ну его? – уточнил братец Ленор, глядя почему-то за его плечо.
– Ну его?
– Все-таки это… существо… ну, ты ему доверяешь?
Люциан приподнял брови.
– А ты? Это ты, между прочим, меня с ним свел.
– Сейчас все изменилось, – произнес Макс.
– За два дня?
– Да не за два дня. После случившегося. Откуда ты, например, знаешь, что он не использует тебя в своих целях? И почему такая секретность? Ты в моем доме, и он в моем доме. Который, между прочим, накроет сетью и здесь появятся боевые маги… Ты хоть понимаешь, что опять начнут говорить, что в доме Ларо опять мутят что-то с темной магией? Родителей, конечно, оправдали, но Хитар…
– Так. Мы вроде все обсудили. Секретность – потому что это тайна твоей сестры, – Люциан сунул руки в карманы. – Захочет – все сама тебе расскажет, не захочет – тут я бессилен. Ее заставить что-либо делать невозможно. Всю ответственность за происходящее я беру на себя. То есть с боевыми магами общаться буду я, а не ты.