В общем, чувствовала я себя замечательно. Ни страха за свою жизнь, ни волнения за Мэдока. Ничего. Настроение тоже было вполне себе неплохим. Я даже порадовалась непривычно яркому солнышку и отметила, как сегодня необычайно красиво под его лучами искрится снег. Мягкий, пушистый, такой манящий — он как будто приглашал выйти на улицу и прогуляться по выбеленным им старым улочкам.

Пока Илсе колдовала над моими волосами, я негромко напевала совершенно мне незнакомый, но очень веселый мотивчик.

— Вижу, у вас сегодня хорошее настроение, — улыбнулась девушка, только почему-то как-то натянуто, напряженно или даже нервно.

— А с чего бы ему быть плохим?

— И правильно, — кивнула камеристка. — Так и нужно, верить в лучшее: в победу его всемогущества.

Ах, она об этом…

— Как он там, кстати? — спросила я несколько рассеянно, отвлекшись на рассматривание сапфировых и бриллиантовых серег.

— Мне бы и самой хотелось знать, моя леди. Но господин еще не выходил из своих покоев и никого к себе не звал.

Какие же серьги мне все-таки выбрать… Первые подойдут под цвет платья, специально пошитого для сегодняшнего мероприятия, да и мои глаза с ними будут казаться ярче. Но бриллианты во все времена и во всех мирах остаются бриллиантами — лучшими друзьями наин, нэймесс и попаданок.

Сегодня мне надо выглядеть на все сто. Вдруг Мэдок каким-то чудом все-таки победит и его провозгласят преемником Рейкерда. Тогда я стану потенциальной Платиновой королевой и вообще… Девушка всегда, в любой жизненной ситуации должна быть на высоте. Поэтому никаких жалких сапфиров! Только алмазы, только хардкор.

Занятая рассуждениями о всякой ерунде, я провела перед зеркалом почти два часа — праздничная прическа требовала много времени и усилий со стороны Илсе. Потом еще около часа наряжалась в пышное платье из тяжелого шелка, украшенного аппликациями в виде серебряных колосьев.

По капле духов за мочками и на запястье, дивной красоты украшения — в уши и на шею, легкий макияж и можно смело ехать блистать!

— Вы сегодня особенно прекрасны, моя леди, — с благоговением мной любуясь, растроганно завздыхала Илсе, а потом поправила один из туго закрученных золотистых локонов, ниспадавших мне на плечи.

— Как и полагается наине финалиста, — довольно оглядывая себя в зеркале, сказала я.

Правда, мне быстро наскучило это занятие — любование своим отражением. Опустившись в кресло возле окна, я принялась отстраненно наблюдать за возней служанки, наводящей в спальне порядок, чувствуя, как во мне разрастается, заполняя всю меня, непонятная, странная пустота.