Медленно она поворачивается в моих руках – ее синие глаза умоляют, а губы растянулись в улыбке.

– Ты говорил со своей бабушкой? Ты… ты не собираешься делать заявление?

Я громко сглатываю комок в горле.

– Нет. Отменить уговор невозможно. Но я подумал… я могу отодвинуть свадьбу на год. Может, на два. Мы проведем все это время вместе.

Она вздрагивает. А ее улыбка увядает.

Но я пытаюсь объяснить ей все так, чтобы она поняла. Хочу заставить ее меня понять.

– Я мог бы попросить Уинстона просмотреть список женщин. Возможно, у одной из них происходит то же, что и у нас с тобой. Я мог бы… договориться с ней. Пойти на сделку.

– Брак по расчету, – говорит она отстраненно.

– Да. – Я заключаю ее лицо в ладони, смотря ей в глаза. – Это существовало на протяжении веков, потому что работало. Или может… я могу жениться на Иззи. Это облегчит жизнь и ей… и нам.

Оливия поднимает глаза к потолку, зарывается руками в волосы и тянет их.

– Это просто невероятная хрень, Николас.

– Просто подумай об этом, – мой голос грубый, наполненный отчаянием. – Ты даже не хочешь подумать.

– Ты хоть представляешь, о чем меня просишь?

– Я прошу тебя остаться. Здесь. Со мной. – Разочарование делает мой тон ледяным.

Она же вспыхивает.

– Да, остаться и смотреть, как ты объявляешь всему миру, что женишься на ком-то другом! Остаться и смотреть, как ты ходишь на вечеринки и званые обеды, как позируешь для фото с кем-то другим. Остаться и смотреть… как ты даришь кольцо своей матери другой.

Я вздрагиваю.

Оливия отталкивает меня и поднимается с постели.

– Ты такой ублюдок!

Она направляется к книжному шкафу, но я спрыгиваю с кровати, чтобы поймать ее. Я обнимаю Оливию за талию, заставляя стоять на месте: грудь прижимается к ее спине, рука в ее волосах.