– Ты простолюдинка, и я не говорю, что это оскорбление. Простолюдины смотрят на мир через призму своей жизни. Через сотню лет никто не вспомнит твоего имени. Вы так же неотличимы, как песчинки на пляже. Монархи видят мир через призму наследия. Спроси Николаса, он скажет тебе то же самое. Что мы оставим после себя? Как нас будут помнить? Потому что не имеет значения, будем мы обруганы или почитаемы, –
Я думаю о Логане, Томми и Джеймсе, как они защищали Николаса. Не только потому, что это было их работой, но и потому, что они этого хотели.
– Когда он станет королем, то улучшит жизнь миллионов людей. Он приведет нашу страну к новой эпохе. Он буквально сможет изменить мир, Оливия. И ты лишишь нас этого, а все ради чего? Нескольких десятилетий собственного счастья? Да, дитя, по моему мнению, это превращает тебя в эгоистку.
Я стараюсь держать себя в руках, но разочарование заставляет меня теребить волосы. Потому что как с этим поспорить?
– Так это все? – спрашиваю я подавленно. – Нет никакого способа… вообще?
Она не злится, когда отвечает, или, может, это означает просто… конец.
– Нет, его нет.
Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. А после я поднимаю голову, чтобы предстать перед ней лицом к лицу.
– Тогда, наверное, мне больше нечего сказать. Спасибо, что поговорили со мной.
Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но, когда моя рука оказывается на дверной ручке, королева зовет меня по имени.
– Да? – Я поворачиваюсь обратно.
– Я наблюдала за тобой все эти месяцы. Я видела, как ты общаешься с прислугой и людьми, с Генри и Николасом. Я изучала тебя. – С этого ракурса, кажется, что глаза королевы блестят. Почти сверкают. – Я ошиблась в день нашего знакомства, сказав, что тебе не удастся здесь выжить. Если бы все было по-другому, ты, моя дорогая, подошла бы нам… идеально.
Слезы наворачиваются на глаза, а слова застревают в горле. Забавно, скупая похвала может ранить.
Я опускаю голову, сгибаю колени и медленно опускаюсь в полном, безупречном реверансе.
Я тренировалась.
И независимо от того, кем она является – королевой, матерью, бабушкой, – она заслуживает уважения.
Когда дверь за мной закрывается, я глубоко вдыхаю. Потому что теперь знаю, что мне делать.
22
22