Доусон нарочито развратно ухмыльнулся, и Амелия ответила тем же.

— Ну а как насчет других фантазий? — поддразнила она. — Или ты не в состоянии придумать ничего, кроме минета и секса у стены? Позор, мистер Скотт, ведь вы — журналист, писатель. Не ожидала, что у вас окажется такое убогое воображение!

— Черт возьми, мы же только начали, у нас еще все впереди! — Просунув руки ей под ягодицы, он заставил Амелию слегка приподняться. — Только давай не будем торопиться. Вот так… Не спеша…

И он снова поцеловал ее, одновременно погружаясь все глубже. Так же медленно Доусон вышел, потом снова двинулся вперед. Отступил. Атаковал. Снова отступил. Задыхаясь от желания, Амелия негромко застонала, потом прерывистым шепотом произнесла его имя.

— А как… как ты назовешь эту твою фантазию?..

Вместо ответа Доусон полностью погрузился в нее, задержался на мгновение и, целуя Амелию, прошептал:

— Любовью… Как же еще?

* * *

Она лежала на боку, спиной к нему. Ее переполняло довольство, ощущение наполненности и… счастья. Да, счастья!.. Такой счастливой Амелия не чувствовала себя уже очень давно. Может быть, вообще никогда. С наслаждением потянувшись, она согнула ногу и провела босой ступней по его голени.

— А знаешь, что мне больше всего в тебе понравилось? — не оборачиваясь, спросила она.

— Как это — что? — Доусон прижал свой пенис к ее ягодицам. — Конечно же, моя непревзойденная плоть! Как ты, наверное, заметила, Доусон-младший довольно велик. Иногда я сам стесняюсь его размеров.

Амелия рассмеялась.

— А вот и нет, хвастунишка!

— Нет?! — Его голос звучал раздосадованно и даже немного обиженно, и она снова рассмеялась.

— Нет. Больше всего мне понравились твои зубы. Особенно передний, который растет немного криво.

— Чувствую, придется мне обратиться к ортодонту, — притворно вздохнул Доусон. — И выложить кругленькую сумму за керамическую коронку.