— Не вздумай! Он очень… сексуальный.

— Правда? — с надеждой спросил он.

— Честное скаутское.

— В таком случае… в таком случае я рад, что ты так думаешь.

— И еще — твои руки.

— Они тоже сексуальные?

— Они по-мужски большие, сильные и умелые. И, конечно, сексуальные.

— Понятно. — Доусон жестом собственника положил ладонь ей на грудь, и Амелия тихонечко вздохнула от счастья.

— Как ты думаешь, сегодня ночью ты сможешь уснуть?

— Ну, если наши недавние упражнения не помогут мне уснуть, я уж и не знаю, что поможет. — Он игриво укусил ее за плечо. — Кто мог знать, что ты такая… ненасытная?

В ответ Амелия шутливо толкнула его локтем в ребра. Она заметила, что Доусон ушел от ответа, и повторила вопрос.

— Уснуть? Не знаю. Может быть… — Она почувствовала, как он пожал плечами.

— Ты рассказал мне о том, что́ не давало тебе покоя. И теперь, когда ты выговорился…

— Посмотрим. — Доусон обнял ее за плечи. — Просто лежать рядом с тобой — одно это должно помочь мне лучше всяких лекарств.

— Ну вот, еще одна фантазия исполнилась, — сонно пробормотала Амелия. — На самом деле я мечтала спать с тобой в одной постели.

— Всего лишь спать?

— Да.

— Ну, это вряд ли…

— Что ты имеешь в виду?

Его руки — сильные, но удивительно нежные — опустились ей на живот, потянули назад и заставили в очередной раз раскрыться. Спустя несколько секунд он снова был внутри ее. Надежно удерживая Амелию, Доусон начал ритмично двигаться, в нарочито непристойных выражениях описывая, что он чувствует и какое наслаждение получает, когда ласкает ее пальцами и языком. В какой-то момент Амелия с удивлением поняла, что он больше не бранится, а цитирует стихи известных поэтов — выбирая, впрочем, самые эротичные фрагменты. Когда оба оказались на грани очередного взрыва, его голос сделался таким хриплым, что она почти не разбирала произносимых им слов. Его прерывистое, горячее дыхание обжигало ей шею и затылок. Потом она услышала, как он просит: