— Ты можешь, я — нет, — уточнил Хедли.
— Я тоже не могу.
— Доусон, ты…
— Не могу и
Должно быть, Хедли почувствовал, что крестник настроен решительно и отступать не намерен, поскольку кивнул (правда — с явной неохотой).
— Я тут прикинул, как нам лучше это сделать. Карла охраняют несколько маршалов. Нас к нему не пустят, во всяком случае — с оружием, но я кое-что придумал.
Доусон внимательно выслушал предложение Хедли, немного подумал и кивнул.
— Думаю, я смогу это сделать.
— Имей в виду, нам это с рук не сойдет, — еще раз предупредил Хедли.
— Скорее всего — нет, и тем не менее…
Хедли еще некоторое время пристально разглядывал Доусона и все-таки решился.
— Ладно, — сказал он. — Перво-наперво тебе нужно вытащить у меня из руки эту штуку… — И Хедли показал на трубку торчащей из вены капельницы, которая для пущей надежности была укреплена несколькими витками пластыря. — Давай действуй, только осторожнее.
С капельницей Доусон справился быстро, а вот пересадить крестного в кресло на колесиках, которое тот вытребовал для себя накануне, оказалось труднее, чем он думал. Правда, Хедли с каждым днем чувствовал себя все лучше и уже мог кое-как владеть руками, но большие нагрузки все еще были ему не по плечу. Как бы там ни было, минут через пять Доусон уже ввозил кресло, в котором восседал крестный, в кабину больничного лифта.
В замкнутом пространстве лифтовой кабины дыхание Хедли казалось Доусону особенно громким и тяжелым. Свет флуоресцентной лампы под потолком делал покрытое испариной лицо старого агента неестественно бледным, и Доусон, не удержавшись, спросил, как он себя чувствует.
— Все в порядке, — коротко ответил Хедли.
— Если хочешь, мы можем отдохнуть минут пять. Или вообще отложить наше дело до завтра.
Хедли покачал головой:
— Я не знаю, когда его переведут в тюремный госпиталь. Другого шанса у нас может не быть, так что лучше сделать все сегодня.
Кабина лифта остановилась, двери открылись, и Доусон увидел перед собой слабо освещенный коридор.