— Сожми меня! Сильнее!

В следующую секунду его тело напряглось, а каждое движение сопровождалось коротким, хриплым вскриком мужчины, который испытывает не только физическую, но и полную эмоциональную разрядку. Он обмяк и вытянулся рядом с ней; его руки по-прежнему обнимали ее за талию, а губы шептали ее имя как благословение.

Она слушала его голос, пока не уснула, но и во сне ей чудилось, что она слышит, как Доусон зовет ее по имени — Амелия, Амелия!..

Когда несколько часов спустя она проснулась, то сразу почувствовала, что ей не хватает его тепла, звука его дыхания, тяжести его руки на плече.

Приподнявшись на локте, Амелия сонно огляделась по сторонам:

— Доусон?.. Где ты?..

Но в комнате никого не было.

Глава 30

Глава 30

В конце концов Хедли все же удалось уговорить Еву поехать в отель, чтобы немного отдохнуть и поспать «в человеческих условиях», как он выразился. Его состояние значительно улучшилось, Карл больше ему не угрожал, поэтому Хедли считал — ей вовсе незачем проводить еще одну ночь на неудобной раскладушке в его палате.

— Впрочем, услал я ее не поэтому, — сказал он Доусону. — А почему — ты знаешь…

Доусон кивнул:

— Да, знаю. Я тоже приехал пораньше, чтобы вокруг было поменьше людей, и… ну и так далее.

Опершись руками на спинку стула, за которым он стоял, Доусон многозначительно посмотрел на крестного.

— Это ты просил Кнуца не убивать Карла без крайней необходимости?

— Да.

— Тем не менее он был тяжело ранен. Кровотечение, во всяком случае, было довольно сильным.

— Не так уж тяжело, — отмахнулся Хедли. — Одна пуля попала ему в правое плечо, задев верхушку легкого. Ему вставили дренажную трубку, так что дышать он может. Вторая пуля попало в колено… Правда, Карл уже стар, и это тоже приходится учитывать, но мне сказали, что операцию он перенес сравнительно легко. Еще несколько дней Карл пролежит здесь, но как только он немного оправится, его сразу переведут в тюремную больницу и начнут следствие.

На протяжении нескольких секунд Хедли и Доусон пристально смотрели друг на друга. Наконец журналист сказал:

— Мы не можем этого допустить.