— Что-о?!

— Что слышал. Теперь только Бог знает, от кого в тот раз залетела Флора. Это мог быть любой из моих людей. Кто именно, я не знаю, да и знать не хочу.

— Ты лжешь, — вмешался Хедли. — Я изучил Флору так же хорошо, как тебя. Конечно, это звучит странно, но она любила тебя, зарвавшегося придурка, и готова была пойти за тобой куда угодно. Хоть в ад. Маловероятно, что она спала с кем попало.

— Она и не спала с кем попало, а только с теми, с кем я приказывал.

Хедли и Доусон переглянулись, пораженные как небрежностью, с которой было сделано это заявление, так и тем, что́ оно подразумевало.

— Господи Иисусе!.. — прошипел Хедли сквозь зубы.

А Доусон и вовсе не находил слов. Пережитое им потрясение было столь сильным, что он никак не мог решить, что́ он должен сейчас чувствовать — облегчение, торжество или отвращение. Что ему делать — прыгать от радости или оплакивать Флору, которой пришлось пройти через подобное унижение.

— Иногда я позволял своим парням позабавиться с ней, чтобы, так сказать, снять стресс после опасной операции, — как ни в чем не бывало продолжал Карл. — А иногда я отдавал ее кому-то из них в качестве награды. Насколько я могу судить, Флора зачала тебя как раз тогда, когда после удачного налета трое или четверо моих единомышленников…

— Заткнись!

Но гнев Доусона, казалось, только позабавил Карла.

— Навряд ли даже сама Флора знала, кто твой настоящий отец, — сказал он. — Мне, во всяком случае, она ничего такого не говорила. Если у нее и были какие-то предположения на этот счет, то она держала их при себе. Или, может быть, записывала в этот свой глупый дневник.

— В дневник? — Доусон поморщился.

— Эта хитрая гадина много лет вела дневник! — прорычал Карл. — И прятала его от меня — знала, что ей не поздоровится, если я его найду! Она так и сдохла — с тетрадкой и карандашом в руках. Твои люди, наверное, уже выкопали ее труп?.. — обратился он к Хедли. — Дневник должен быть рядом с ней — я бросил его в могилу прежде чем закидать землей. Наверное, вам будет интересно его читать… а может, и нет. Флора была малограмотна и не умела верно выражать свои мысли.

И Доусону, и Хедли было совершенно очевидно, что Карл просто наслаждается этим разговором — и собой. Он намеренно дразнил их, провоцировал и при этом внимательно наблюдал за их реакцией, надеясь вызвать взрыв гнева, но Доусон не хотел доставить ему этого удовольствия. Что касалось Хедли, то он и вовсе оставался непоколебим, как скала.

— Ну, с меня хватит; я слышал достаточно, — сказал Доусон крестному. — А ты?