«Служите интересам господина Эннекена де Шармона, — писал Балетти в ответ на сведения, полученные им от Клемента Корка. — Если этого не сделаете вы, этим займется кто-то другой и мы будем куда хуже обо всем осведомлены. Собирайте доказательства, ни во что не впутываясь. И позаботьтесь о том, чтобы пираты, которых вы завербуете для снабжения империи, были из числа тех разбойников, что готовы убить отца и мать, и скорее ради удовольствия, чем по необходимости. В этом случае я не буду испытывать ни малейшего раскаяния, когда хозяева увлекут их за собой в своем падении. Ведь Эннекен де Шармон, а вместе с ним и господин Больдони, несомненно, будут рано или поздно наказаны за то, что осмелились таким образом глумиться над властью Венеции и заключенным ею договором.

Будьте осторожны, друг мой. Мне не хотелось бы, чтоб вы поплатились головой».

Корк был доволен. Балетти придерживался того же мнения, что и он сам. Посол и Больдони зашли, на его взгляд, слишком далеко. И потому он взялся им служить — ради того, чтобы вернее погубить их; впрочем, отчасти и для того, чтобы рассеяться. Потому что, хоть и выходил он в море на своем фрегате, хоть и испытывал подлинное наслаждение от качки и водяной пыли, оседающей на лице, Клемент Корк чувствовал себя глубоко уязвленным. Уязвленным тем, что Мери Рид под чужим именем беззастенчиво отдавалась другому, тогда как ему не захотела даже просто признаться в том, что она — женщина. Гордость капитана страдала от этого. Он, о котором мечтали десятки женщин — как простые служанки, так и знатные дамы, не имел счастья понравиться именно этой, а вот она-то как раз его интересовала, поскольку отличалась от прочих. Он не рассказывал о ней Балетти. Мери вполне могла бы соблазнить и маркиза, если бы выбрала его своей мишенью. Однако время она проводила с Больдони.

Корк не знал, радоваться этому или огорчаться. Больдони был сама лживость и неискренность, Клемент не сомневался, что он сблизился с Балетти только ради того, чтобы удобнее было за ним следить. Маркиз согласился с ним.

— Я знаю, что он снабжает сведениями обо мне Эмму де Мортфонтен. Ну и прекрасно! Не беспокойся, дорогой Клемент! Он видит только то, что я позволяю ему увидеть, и передает этой даме только то, что я сам готов ей поведать о себе. И еще: кто, по-твоему, лучше следит за противником? Тот, кто опускается до того, чтобы прислуживать ему, или тот, кто видит положение в целом и владеет им?

Корку помнилось также, что Мери говорила о мести. Если она за что-то затаила злобу на Больдони, в этом не было ничего удивительного. Если она хотела за что-то его наказать — тем лучше, это будет в интересах Балетти. Даже если она, на его взгляд, странным образом взялась за дело.