— Никлаус-младший совершенно здоров, — сообщила Мери Корнелю. — Форбен пишет, он веселый и резвый.

— Почти три месяца уже, — вместо ответа проворчал тот, — три месяца как я заживо похоронил себя в этих четырех стенах. Сколько времени еще потребуется твоему маркизу, чтобы все закончить? Когда нас отсюда выпустят?

Мери вздохнула. Она понимала его томление и рада была, что они остались наедине и могут об этом поговорить. Корк отлучился, несмотря на запрет, — так сказал ей Корнель, едва она вошла, — он тоже уже не мог вытерпеть заточения.

— Посол свернул свою деятельность, а расследование дожа топчется на месте. У Форбена кончились доводы, которые он мог приводить своему королю, а Балетти ничего не может делать сам, в открытую. Имперцы думают, что Корк убрался куда подальше, к тому же у них и без того хлопот не оберешься. Эскадра Форбена им продохнуть не дает. Больдони ослабил слежку за нашим домом. Это означает, что он меньше ощущает угрозу. Стало быть, и вы тоже скоро вздохнете свободнее.

— Ты сказала «за нашим домом», — горестно заметил Корнель.

Мери подошла к нему поближе. Они были в той самой комнате, где Клемент Корк впервые пригласил ее поужинать. Нестерпимый зной, навалившийся на город с началом августа, здесь не чувствовался, но взгляд Корнеля, скользнувший по ее телу блуждающим огоньком, обжег кожу.

— Мне очень жаль, — произнесла она, нежно поглаживая его бороду, — мне очень жаль, что сейчас у тебя все сложилось так, как сложилось. Я ведь тоже совсем не того хотела.

— И чего же ты хотела, Мери Рид? — спросил он, целуя ладонь, замешкавшуюся у него на щеке. — Кто из нас должен был заменить Никлауса? Форбен или я?

— Никлауса никто не заменил.

— И даже Балетти?

Она покачала головой. Невольно смутившись оттого, что ее тело отозвалось на нежное прикосновение губ моряка, хотела отнять руку, чтобы не утратить власти над собой, но Корнель, должно быть, успел заметить ее волнение. Он обнял ее.

— Не надо, Корнель, не делай этого, — прошептала Мери, слабея от его близости, пробудившей столько воспоминаний.

— Почему же? Тебе этого хочется ничуть не меньше, чем мне. Выходи замуж за Балетти. Выходи за него, Мери Рид, если тебе этого хочется, но будь моей, — простонал он, потянувшись к ее губам.

Она не уклонилась, не отвернулась.

Корнель подхватил ее на руки, боясь разрушить чары. Она хотела что-то сказать, но его молящий взгляд помешал ей это сделать. Мери закрыла глаза и позволила Корнелю отнести ее в спальню. Вдохнув знакомый запах его кожи, исходивший из-под распахнутой на груди рубашки, она удивилась тому, что ее чувства все вспомнили и внезапно пробудились.