— Я вижу, сударыня, вы получили мою записку, — поспешив исполнить ее распоряжение, сказал он охрипшим от неистового желания голосом.

Рассыпанные по плечам светлые волосы, контрастируя с чернотой ее более чем легкого одеяния, придавали Эмме облик мадонны.

— Да, в самом деле, получила. И была раздосадована. Очень сильно раздосадована, — прибавила она. — Однако не по тем причинам, по каким представляется вам.

Эмма протянула ему руку для поцелуя, ухитрившись при этом незатейливом жесте едва ли не до бедер обнажить ноги. Больдони безотчетным движением повернул ее руку и прильнул губами к запястью. Эмма прикусила губу, чтобы не рассмеяться — очень уж забавлял ее алчный взгляд, устремленный на ее колени. Она с чувственной дрожью потерла коленки одна о другую и тихонько высвободила свою ладонь из руки Больдони.

— Та шпионка, о которой вы мне писали и которая якобы должна вас заменить… знаете ли вы, кто она такая? — глухо проговорила она.

— Она по-прежнему называет себя Марией Контини, однако у Балетти отзывается на имя Мери Рид.

Эмму захлестнул прилив ярости. Ярости, смешанной с наслаждением. Наконец-то Мери в пределах досягаемости, почти что у нее в руках!

— Расскажите мне все, — потребовала она, играя завязками, удерживающими полы ее накидки. — Я хочу знать все о ней, о нем, о них. Все! Понятно вам?

— Значит, это не вы ее прислали? — удивился Больдони.

— Я обещала наградить вас, если вы мне услужите, — прошептала Эмма. — Я всегда выполняю свои обещания. Мери Рид для меня как бельмо на глазу, хуже не придумаешь.

— Для меня тоже, — с горечью признался Больдони.

Эмма осторожно потянула за шнурок. Полы ее накидки чуть-чуть разошлись, показалась полоска молочной кожи, воспламенившая страсть Больдони. Он погладил щиколотку Эммы, двинулся выше, добрался до колена — и тут она его остановила.

— Это был задаток, — вкрадчиво шепнула она. — Остальное получите потом.

Больдони поспешил рассказать ей все.

Он ушел на рассвете, осчастливленный доверием, которым удостоила его любовница, и ублаженный ласками, которые она ему расточала.

— Тем хуже для тебя, Мария, — бормотал он, и морской ветер, подгонявший гондолу в сторону Венеции, уносил его слова, — тебе не следовало меня предавать и унижать!

* * *

Мери было так хорошо, она жила так чудесно и так безмятежно. Корнель с Корком поселились в заброшенном доме, вдали от нескромных взглядов. Мери что ни день отправлялась их навещать; она выбиралась из дворца через подземный ход, обманывая бдительность людей Больдони, которых тот разместил поблизости с целью наблюдать за ними — за ней и за Балетти. Она переодевалась в мужское платье, и никто не смог бы ее узнать. Ей нравилось проводить время с обоими друзьями. Они любили море. Слушая их разговоры о плаваниях, она с каждым днем чувствовала себя все ближе к сыну. И к Корнелю, хотя вот этого-то она признавать не желала.