— Форбен — человек спесивый, исполненный гордыни, это любой подтвердит. Как было не подумать, что он мог от начала до конца сочинить все эти слухи ради удовлетворения своих амбиций? Доказательства вашего сообщничества с Мери в руках дожа. Несколько ложных свидетельств, кое-какие письма. Венеция без долгих раздумий выбрала, что ей выгодно.

— Тварь! — прорычал Балетти.

— Вы оскорбили и унизили меня, маркиз, точно так же, как и ты, Мери. И только вы сами повинны в том, что происходит теперь. Вы оба, и тот, и другая, оттолкнули меня, когда я хотела дать вам все.

— Да будет тебе, ты слишком эгоистична для того, чтобы кому бы то ни было что-нибудь дать, — бросила ей Мери.

— Ошибаешься. Если бы я так тебя не любила, я не стала бы тебя преследовать.

— Гордыня, — вмешался Балетти. — Не любовь. Одна только гордыня.

— А что касается тебя, дорогой мой…

— Он у меня, мадам, — прервал ее незнакомый мужчина, показывая кожаный мешок.

По неясным очертаниям лежавшего в нем предмета Балетти и Мери мгновенно поняли, что речь идет о хрустальном черепе.

Лицо Эммы исказила пугающая усмешка, полная сатанинского ликования:

— А все остальное?

— Все сгорит, — заверил ее наемник.

— Ну и что ты на этом выиграешь, Эмма? — попыталась урезонить ее Мери, знавшая, насколько маркиз равнодушен к материальным ценностям.

Эмма кивнула своим подручным, и Мери увидела, как те направились к ней. Она не сдастся без борьбы, не позволит вот так, запросто себя увести или убить. Она принялась лупить куда ни попадя кулаками и ногами, хотя и знала, что сопротивление бесполезно, но ей стало легче оттого, что она дала волю своему бешенству. Ей удалось завладеть кинжалом и полоснуть по горлу одного из нападавших. Остальные четверо от этого только пуще разъярились и, хотя двоих из них она ранила, ее тем не менее скрутили и заставили покориться.

С Балетти обошлись точно так же.

Эмма встала перед Мери:

— У Энн, твоей крошки Энн, инстинкт выживания так же силен, как и у тебя, — прошептала она. — Поверь мне, Мери Рид, скоро, очень скоро, ты упадешь мне в ноги и будешь умолять вернуть ее.

— Энн умерла, — хрипло проговорила Мери. — Джордж заверил меня в том, что ты от нее избавилась.

— В самом деле, избавилась, — подтвердила Эмма. — Я отправила ее к другим людям. Далеко, очень далеко от тебя. Но она жива, Мери. И если ты не стала моей, моей станет она.

— Я убью тебя за это! — взревела Мери, вне себя от ярости и ненависти.