Он уже собирался было повернуть назад, сдавшись перед очевидностью, когда ему почудилось, будто до его ушей донесся стон. Очень слабый, еле слышный стон. Корк замер. Прислушался. Нет, ничего не слышно.

Должно быть, ему и впрямь почудилось, а может быть, это был отголосок того адского шума, который приглушенно доходил сюда с поверхности. Корк сделал несколько шагов по направлению к выходу — ему не терпелось вдохнуть свежего воздуха. И тут в его голове раздался голос, моливший: «Помоги мне!»

На этот раз он решил разобраться во всем до конца и вновь устремился вглубь по коридору.

Споткнувшись обо что-то, лежавшее на земле, он качнул фонарем, стараясь разогнать дымный туман. И, каким бы закаленным человеком ни был пират Клемент Корк, он с трудом сдержался, чтобы не закричать от ужаса. Балетти не мог позвать на помощь. Он весь обгорел, с ног до головы. Заживо ободранное тело медленно, ползком продвигалось к выходу, впиваясь ногтями в землю. Сознание почти покинуло его.

Корк не раздумывал. У него не было выбора — надо было любой ценой вытащить отсюда Балетти. Он осторожно поднял на руки корчащееся в муках тело.

— Все будет хорошо, — прошептал он, убеждая в этом самого себя.

И только широко раскрытые глаза Балетти, налившись слезами, дали ему ответ, которого не могли выговорить пересохшее горло и распухшие губы.

19

19

Едва дверь за ней захлопнулась, Мери рухнула на пол своей камеры и замерла, привалившись к стене и обхватив руками колени. Она чувствовала себя побежденной. Сначала ее отвели во Дворец дожей и несколько часов держали взаперти под самой крышей. Она знала, что ее не станут допрашивать, чтобы проверить показания Эммы. Пока они плыли по черным водам лагуны, человек по имени Габриэль с удовольствием просветил ее насчет того, что ее ждет. Поджигателей в Венеции считали худшими из всех преступников.

Эмма станет утверждать, будто Мери Рид, поняв, что ее разоблачили, не только убила Балетти, но еще и разбила лампу, чтобы отвлечь внимание остальных пожаром и бежать, однако в конце концов была поймана. Мери не спастись, что бы она ни делала. Ее враг, Эмма, все предусмотрела. План был искусный. Мери будут судить и приговорят к смерти. На рассвете ее провели по мосту Вздохов и грубо втолкнули в камеру.

И только одной вещи она никак не могла понять, запертая в тесном карцере размером два на два метра, где стоять можно было только наклонив голову, в полной темноте. Она не могла понять — зачем.

Зачем Эмма де Мортфонтен выдала ее Большому Совету? Ведь для нее куда более возбуждающим и куда более приятным было бы держать Мери в своей власти в каком-нибудь погребе. Этот вопрос не давал покоя. Он не был главным в свете событий, случившихся за последние несколько часов, и Мери прекрасно сознавала: он для нее — всего-навсего средство отвлечься. Средство, помогающее ей не думать обо всем остальном. О страшной гибели Балетти. О сомнениях насчет Энн.