— Уведите ее, — приказала Эмма.

В остальных комнатах тоже начинался пожар.

Мери не доставила Эмме удовольствия полюбоваться тем, как она плачет. Загнала слезы подальше, сжав кулаки так, что едва не лопнула кожа на костяшках. А голову сверлила одна мысль: Балетти оттуда не вырваться, ему не спастись.

* * *

— Вон там! Это они, — сказал Клемент Корнелю.

Вытянув палец, Корк указывал на лодку, быстро удалявшуюся от палаццо Балетти. Мери Рид со связанными за спиной руками смотрела прямо перед собой на темный горизонт. Справа и слева ее стерегли какие-то мужчины. В ту самую минуту, когда гондола отошла от берега, стекла в окнах кабинета Балетти разлетелись на куски от жара.

— Проклятье! — выругался Корк.

Покинув спасительную тень, в которой они укрывались, друзья в едином порыве бросились к дворцу.

Когда в тот день Корк оставил Корнеля наедине с Мери, он отправился, загримированный до неузнаваемости — это он умел! — бродить по Венеции. Ему надоело сидеть взаперти, и Клемент решил обойти все кабаки и трактиры, чтобы послушать, что о нем рассказывают. Под конец дня он увидел, как в один из кабаков вошел подручный Больдони в сопровождении незнакомца. Они расположились поодаль от других, но довольно близко к нему — якобы спящему, отвернувшись к стене и навалившись грудью на стол с недопитой кружкой.

— Как поступить с моим хозяином? — спросил слуга Больдони, хлебнув вина.

— Твой хозяин теперь она, — тоном, не допускавшим возражений, изрек незнакомец. — Больдони нам мешает. Как только доступ в сад будет открыт, ты со своими людьми его уберешь.

— Ну и баба! Не баба, а сам дьявол! Не нравится мне, как она берется за дело.

— С теми, кто служит ей, не рассуждая, она поступает честно. Но не советую тебе нарушать приказ, который ты от нее получишь. А теперь пошли, мы и так задержались.

Допив вино, оба встали, и Корк на некотором расстоянии последовал за ними. У него внезапно появилась надежда получить и другие сведения, помимо тех, за которыми он охотился. Он следил за теми двумя до Лидо и оставил их у порога дома, явно служившего им пристанищем.

— Вы знаете, кто здесь живет? — спросил Корк у прачки, стиравшей на берегу неподалеку от этого дома.

— Сейчас живет одна дама. А вообще — то один, то другой, приходят, уходят.

— А дама из себя какая? Белокурая и очень красивая?

— Да, в самую точку попали, такая раскрасавица, прямо ангел! — согласилась прачка, снова берясь за свой валек.

Корк не стал расспрашивать дальше. Ангел и демон одновременно — это, несомненно, Эмма де Мортфонтен.