— Корка убили, капитан, — ответил один из гребцов, склонившись над мертвым Клементом, с чьего лица так и не сошла улыбка.

— А с ней что? — встревожился Форбен.

На дне лодки ничто не шелохнулось. Другой матрос откинул брезент и пощупал пульс у Мери.

— В обмороке.

Форбен и Никлаус-младший дружно вздохнули с облегчением. Что ж, не повезло Корку, подумал едва успевший его оценить капитан, ероша буйные кудри Никлауса, который сидел верхом на бортовом ящике. Главное — это Мери, их Мери, остальное не имеет значения.

— Поднимите их, — приказал он, — и давайте отойдем подальше от этого костра.

* * *

Прошло немало времени, прежде чем Мери поняла, где находится. Вокруг была непроглядная темень, а она лежала на боку, свернувшись клубком, на чем-то мягком и теплом. Это было совсем не похоже на каменный пол в ее тюрьме. Однако последнее, что она помнила, была ее камера — и ожидание прихода Эммы. Или, может быть, то был кошмар? Ноздри ей защекотал запах океана. Она дышала им, стараясь распознать другие запахи, которые к нему примешивались. Они пробуждали неясные воспоминания, но определить их она не могла. Одно оставалось несомненным: запаха Эммы она не чувствовала. И Мери томно раскинулась, наслаждаясь теплом. Ей было хорошо, ее баюкали, плавно покачивали…

Внезапно она вспомнила: Корнель! Корнель пришел за ней в тюрьму. Мери в темноте улыбнулась и приподнялась на локте.

— «Жемчужина», — пробормотала она.

— Ты в полной безопасности, Мери, — шепнул чей-то голос совсем рядом.

Она мгновенно узнала этот голос:

— Форбен…

Больше она ничего не сказала, но позволила ему притянуть ее к себе.

И только тогда поняла, что мягкое у нее под боком — матрас, и что лежит она совершенно голая в объятиях своего капитана. Дыхание ее сделалось учащенным, и она замерла, глядя широко открытыми глазами в темноту и привалившись к этому сильному, напряженному телу.

— Не бойся, — сказал Форбен, заметив ее сдержанность, — я ни к чему не стану тебя принуждать.

— А я этого нисколько и не боюсь. Я просто удивилась — вдруг, каким-то чудом оказавшись рядом с тобой после всего, что со мной случилось.

— Судовой врач решил, что лучше за тобой присмотреть до тех пор, пока ты не придешь в себя. Не мог же я оставить тебя у него, отдать на растерзание алчным взглядам моих матросов. Это было бы неприлично и точно не понравилось бы Никлаусу-младшему.

— Никлаус, — прошептала она, чувствуя, как ее подхватила волна блаженства. — Он здесь…

— Он спит на батарее вместе с командой. Все в порядке, Мери. Все идет, как надо. Теперь все хорошо. Завтра ты его увидишь, ему так же не терпится, как и тебе.