— Тогда я тебя сейчас убью, — решил старший матрос, выхватывая из-за фланелевого пояса саблю, — а потом побалуюсь с твоей шлюхой! Она может сколько угодно носить мужскую одежду, есть вещи, которых не спрячешь.

— Эта шлюха — моя жена, — громко и внятно произнес Корнель, — и она сама даст пинка тебе в зад, если я не смогу.

И, когда клинки уже со звоном скрестились, приказал Мери:

— Уведи Никлауса!

Он не хотел, чтобы старший матрос мог использовать мальчика для того, чтобы воздействовать на него, Корнеля.

Ему необходимо было спокойствие духа. Потому что сейчас на карту была поставлена не просто его жизнь. Ставкой была Мери. Она, Никлаус-младший и «Бэй Дэниел». Когда он счел, что Мери и ее сын вне досягаемости и им, стоящим на площадке лестницы, ведущей на среднюю палубу, уже ничто не угрожает, он сосредоточил все свое внимание на старшем матросе.

В течение нескольких секунд клинки яростно сшибались в воздухе, вынуждая обоих мужчин исполнять какой-то зловещий танец. Каждый подстерегал обманное движение другого, ждал, пока тот совершит ошибку, которая решит исход боя.

У подножия лестницы заключали пари. Матросы забрались на фалы и ванты и висели на них неподвижно, словно пауки. Каждый сделал свой выбор. Прислушиваясь к их выкрикам и брани, Корнель мог судить о том, насколько ему сочувствуют, и с радостью убеждался в том, что сторонников у него намного больше, чем у его противника. Да и противником старший матрос был не слишком опасным. Он был храбрым и ловким, однако недооценивал мощь, которую заключала в себе единственная сражавшаяся с ним рука. Корнелю это обстоятельство всегда давало немалое преимущество.

Он позволил оттеснить себя к поручням и быстрым движением верхней части тела уклонился от сабельного удара. И тогда произошло то, на что он рассчитывал. Клинок глубоко вонзился в дерево и застрял там. Корнелю оказалось достаточно ударить противника головой в подбородок, чтобы помешать ему вызволить саблю. Затем он оттолкнул его ногой и мгновенно обезоружил. Еще секунда — и вот уже острие сабли Корнеля щекочет горло старшего матроса, а тот даже не может утереть кровь, капающую с рассеченной губы.

— Убей меня, — прохрипел побежденный. — Я проиграл. «Бэй Дэниел» твой.

— Мне, конечно, следовало бы так и поступить, но я, как и Клемент Корк, не убиваю ради собственного удовольствия. Если он тебя выбрал, значит, ты нужен на борту этого корабля, — решил Корнель, убирая саблю.

Старший матрос кивнул, но благодарить не стал. Корнель отвернулся от него и обратился к остальным:

— Кто-нибудь еще хочет помериться со мной силами?