— Чем я могу вам помочь?

— Вы знаете Уильяма Кормака?

— Кто же его не знает?

— Он отец этой прелестной девушки. Много месяцев тому назад на карету, которая везла малышку из монастыря на ее же свадьбу, напали разбойники. Кучер, сам тяжело раненый, уверяет, что ее похитили. Вероятнее всего, с целью получить выкуп. Кормак был в отчаянии, он долгие дни ждал, чтобы похитители дали о себе знать, перевернул вверх дном всю колонию, надеясь отыскать их. Я со своей стороны делала то же самое, но, увы, безуспешно. Выкупа так никто и не потребовал.

— Понимаю, — сочувственно проговорил Лоуэс. — Возможно, она убита.

— Или продана в рабство, — вздохнула Эмма. — Так вот. Кормак сдался, прекратил поиски. Я же не могу на это согласиться. Энн Кормак очень красива, губернатор. Посмотрите на ее портрет, — прибавила она, открыв медальон с миниатюрой, на которой искусный художник запечатлел черты Энн. — Если есть еще шанс на то, что моя крестница жива, может быть, ваши осведомители на Карибских островах смогут выяснить, где она находится. Я готова на все, лишь бы вернуть девочку семье, а ей вернуть положение в обществе. На все, Николас.

Непритворное отчаяние Эммы тронуло губернатора.

— Сомневаюсь, что мне удастся чем-нибудь вас порадовать, Эмма. Разве что очень повезет… Но я передам эти сведения всем губернаторам, с которыми состою в дружбе.

— Я останусь в Гаване в ожидании известий. Мой адрес вы знаете.

— Да, не забыл.

— Навестите меня, если судьба приведет вас на Кубу. Независимо от того, будут ли для меня какие-либо известия.

— Не премину это сделать. — Николас приблизился к ней. — Жаждете ли вы по-прежнему моих поцелуев, Эмма? — прошептал он.

— Куда сильнее, чем вам представляется, — шепнула в ответ она, обвивая руками его шею.

Эмма мгновенно поняла, какую выгоду может извлечь из этой встречи, помимо того, что губернатор действительно способен помочь в поисках Энн. Если Габриэль ее прогонит, Лоуэс будет для нее идеальным, да к тому же еще и богатым мужем. В сорок пять лет Эмма де Мортфонтен еще вполне могла подчинить мужчину своим прихотям. Словно для того, чтобы убедить ее в этом, губернатор Ямайки ненасытно впился поцелуем в ее губы…

* * *

Мери и Балетти покинули «Маджести» вплавь. Ночь была непроглядно черна, темные волны спокойны. По правому борту стоявшего на якоре судна виднелись огни Чарльстона, на которые должны были ориентироваться моряки. Вдали их сменяли неяркие огоньки фонарей, напоминавшие подвешенных в темноте светлячков.

Вода в мае еще не прогрелась, однако ни Мери, ни маркиз не чувствовали холода. Задыхаясь, они добрались до подножия пирса.