— Можете подняться, — сообщил он, разворачивая веревочную лестницу.

— А я должен ревновать к этому Вандерлуку? — шепнул Балетти на ухо Мери, увидев, как она рванулась к лестнице.

Вместо ответа она только нежно на него посмотрела и проворно взлетела наверх.

Вероятность увидеться в Чарльстоне с Гансом Вандерлуком была примерно такой же, как встретиться с Балетти посреди Карибского моря. Мери не обольщалась, не тешила себя иллюзиями. Но одно то, что она услышала фамилию крестного Никлауса-младшего, пробудило в ней желание проверить — а вдруг это все-таки он.

Балетти стоял рядом с ней, когда Вандерлук, еще толком не проснувшийся, с растрепанными седыми волосами и бородой, выскочил из своей каюты.

— Маркиз, — начал он, направляясь к ним, — какая приятная неожиданность!.. — И замер на месте в нескольких шагах от них, глядя на прибывших округлившимися от безмерного удивления глазами. — Черт меня побери! — выругался он. — Пропади я пропадом на этом самом месте, если это не Мери Ольгерсен!

— Рада снова видеть тебя, Ганс! — воскликнула Мери, устремляясь в распахнутые ей навстречу объятия.

— Мод умерла от последствий выкидыша, — рассказывал Ганс за завтраком на борту «Сержанта Джеймса». — Я сколотил неплохое состояние, а Джеймс, мой сын, служил юнгой на каперском судне, как когда-то давно, до Орлеанской войны[14], было у меня самого с моим отцом. Во время одной из стоянок я рассказал мальчику о моем намерении зафрахтовать судно и отправиться в Вест-Индию. Он загорелся этим прожектом. Отчим Мод, который после свадьбы оказал мне доверие и взял в компаньоны, согласился меня отпустить и даже ссудил недостающую сумму. Так вот, я как раз был в порту, искал подходящее судно, и узнал, что вот это вот продается…

— Почему ты решил его продать? — удивленно произнесла Мери, повернувшись к Балетти.

— Думал, оно мне больше не понадобится.

— Но ведь тебе надо было вернуться в Венецию.

— Я не собирался сразу туда возвращаться. Собственно говоря, я еще не все тебе рассказал насчет Бреды.

Мери вздохнула, а Ганс Вандерлук грянул тем самым громовым смехом, от которого у нее защемило сердце. Правда, вместе с тем этот смех и согрел ее душу. Потом Гансу захотелось узнать, что случилось с Никлаусом-старшим, Никлаусом-младшим, Энн и с ней самой. Мери тяжко было снова ворошить эти воспоминания. Конечно же она ничего не забыла, хотя и убрала былое в самый дальний угол памяти. Сделавшись леди-пиратом, госпожа Ольгерсен поспешила избавиться от собственной уязвимости, которую ненавидела, но теперь все, от чего она бежала, настигало ее со стремительностью пушечного ядра и ранило в самое сердце.