— Я боялся открыть твой мир, боялся собственных ограничений, — продолжал Балетти. — Ты каждый день отодвигала границы, обучая меня всему, что знала, чтобы прогнать мои сомнения, мои страхи, мучительный ужас перед моей внешностью.

— Ты делал то же самое в Венеции. Я была такой же уязвимой и несчастной.

— И все равно, Мария, без тебя я не смог бы добраться до Чарльстона.

— Ты же добрался до Юкатана.

— Мне повезло. Но если бы я захотел пересечь Багамы и добраться до этих краев, удача бы от меня отвернулась. Благодаря тебе я вновь обрел покинувшие меня силу и уверенность. Я чувствую, что снова живу. Везде, — прибавил он, нежной и вместе с тем робкой рукой проведя по ее животу.

Мери улыбнулась и открыла глаза, позволив Балетти поймать ее взгляд.

— Люби меня, — прошептала она.

— А если я разучился? Так давно уже…

— У тебя все получится, маркиз. А если ты разучился, я тебя научу.

Она мягко притянула его к себе и отдалась ему со всей любовью, на какую была еще способна.

На рассвете они оделись. После бессонной ночи у обоих под глазами залегли темные круги, но они чувствовали себя оглушенными счастьем. Этой ночью их объятия были совсем другими, чем когда-то. Теперь в них появились нежность, терпение, бережность к ранам другого. Мери водила пальцем по вздутым шрамам на теле любовника, по зернистым рубцам, до того чувствительным к прикосновению, что всякий раз он вздрагивал. Балетти нередко обдирал шрамы снастями, когда лазал по мачтам. И никогда не жаловался на боль, постоянно поднимая все выше планку мужества, чтобы заслужить ее, Мери.

— Я всем тебе обязан, — прошептал он, перед тем как она наконец от него отстранилась. — Этим возрождением, в которое я перестал верить, этим вкусом к жизни, который я уже утратил… Я люблю тебя, Мария. Еще сильнее, чем прежде. Люблю такой, какая ты есть.

— Я тоже, маркиз. А потому давай сейчас закончим то, что начали.

Поднявшись на ноги и собираясь направиться в уже проснувшийся порт, Балетти остановился и, ткнув пальцем в стоявшее на якоре голландское судно, воскликнул:

— «Сержант Джеймс»!

— Ты его знаешь?

— Еще как знаю! Четыре года тому назад я продал этот корабль одному фламандцу. Ему надоела суша, и он надеялся разбогатеть в Вест-Индии.

— Фламандцу? В Венеции? — удивилась Мери.

— Нет, в Остенде.