Эпилог

Вечер подступил незаметно.

Дана, слава богу, понемногу приходила в себя. Лара заглянула к ней лишь раз – удостоверилась, что все хорошо, а потом поспешила к матушке. Одна, без Мити. Слишком о многом хотелось сказать, расспросить, покаяться за дурной, бесчеловечный поступок, когда сбежала. Лара ненавидела себя прежнюю. Не верила, что виною тому поведению был лишь медальон. Видно, и впрямь было что-то в ней самой, что-то темное – раз Мара едва не одержала победу.

Кто знает, быть может, проявилось это темное куда раньше – если бы не мама-Юля. Матушка.

– Не любила я, когда ты меня мамой звала, всякий раз тогда вспоминала, кто настоящая твоя мать. Смотрела тебе в глаза – а видела ее.

Матушка плотнее сжала губы – но лишь для того, чтоб не было видно, как они дрожат.

– А нынче, – договорила она, – когда ты мне фотокарточку эту показала, обозлилась… до красной пелены перед глазами обозлилась, что ты не меня мамою назвала, а эту…

Лара не позволила ей закончить – бросилась ей на шею и обняла крепко. Всем сердцем хотела, чтобы и матушка, и сама Лара забыли бы все, что произошло за этот бесконечный день.

Лара многое теперь видела иначе. И знала многое, чего знать была не должна. Лара знала, что Мара заняла тело несчастной Анны Григорьевны давно, еще в Тихоморске – в попытках ближе подобраться к Стаховскому. И там же, в гостинице, случайно увидела Александра Наумовича, так похожего на ее возлюбленного. За ним-то и поехала в «Ласточку». А позже, чтобы вызвать его жалость и иметь повод остановиться в усадьбе – жестоко столкнула актрису Щукину в море.

Останутся ли после всего прочего Ордынцевы, отец и дочь, в усадьбе? Наверное. Те, кто присматривают за порядком, позаботились, стерев болезненные воспоминания…

Исчез не только сам Джейкоб Харди, исчезли и воспоминания о нем – он не обманул.

Впрочем, когда Конни набрался храбрости и таки попросил руки Даны – та ему отказала. Хоть причин и не нашлось: она не была более ничьей невестой. И столь часто потом Лара находила Дану Ордынцеву одну, с затаенной печалью глядящую ввысь, на ласточек, резвящихся над морем, что порой казалось, будто она помнит…

Конни же не терял надежды добиться ее расположения. Ради одной лишь Даны, наверное, он смирил гордость и выпросил у мачехи прощения. Выпросил, чтобы та дала ему второй шанс и заново оплатила учебу в университете. Глядишь, и правда выучится. Человек на многое способен, когда у него появляется цель.

А Митя… Лара нашла его в бухте возле лодочного сарая. Как всегда наклонив голову вбок, он стоял напротив мольберта с портретом, написанным Ларой – портретом Джейкоба. А когда увидел Лару, то как будто смутился и поспешил отойти, приблизился к самой кромке моря.