Сама же не могу оторвать глаз от его отражения. Это как будто дает мне безопасный барьер, будто он может видеть, как я таю от одного зрелища его — в моем номере. Не знаю, отчего командировки воспринимаются так интимно. Быть может, из-за выхода из комфортной зоны на новую территорию? Раньше мы всегда были у Райана. Никогда — у меня. И даже то, что он переступил порог моего номера, как новый уровень близости. Ну, да. Как последняя отчаявшаяся ловлю любые ниточки и звоночки.

Эперхарта мои извинения удовлетворяют.

— Ты ведь не собираешься здесь ночевать? — уточняет он.

— Это мой номер, не вижу причин…

— И правда, какое маленькое, незаметное эго, не помещающееся в номер: совсем не причина.

— Я же извинилась…

— И эго, по-твоему, сразу после этого сдулось? — вздергивает он брови, подходит и прижимается ко мне сзади бедрами, красноречиво демонстрируя, что сдуваться ничего и не планировало. — Вечно ты возлагаешь какие-то непомерные надежды на простые извинения. Ах, если бы все так легко работало.

Он откидывает мои волосы на одно плечо и запечатлевает на шее поцелуй. Так недолго растаять у его ног самой настоящей, позорной лужицей. Но не за одну ведь секундочку? Я могу позволить себе всего одну секунду в его руках.

— Мы опаздываем, — напоминаю я хрипло.

— А после твоих циничных комментариев тебе никто ничего и не предлагает, — отбривает меня Эперхарт.

Предчувствую, что мне теперь весь вечер за безобидную шутку отдуваться.

Один день конференции мы пропустили из-за загруженности Райана и явились на второй. На фуршет, совмещенный с постерными докладами. Меня сразу предупредили, что будет много дрянного, но халявного вина, разговоров о науке и льстивых улыбок, от которых сведет скулы. Ну а на постеры можно почти не смотреть. Все, что там интересного, Райан сам спросит и выведает. Это скорее школа для молодняка, который нужно просто уважить. Интересны — разговоры.

Если и пить дрянное вино, то только белое. С едва початым бокалом я перемещаюсь по конференции исключительно с Эперхартом, потому что к научному миру имею самое опосредованное отношение и почти никого не знаю. Всего один раз мое любопытство поднимает голову, когда Райан приветствует мужчину лет на десять старше его.

— Привет, Сержио, — говорит он и улыбается немного надменнее, чем другим.

Ну просто хозяин жизни, ставящий на место менее удачливого конкурента.

— Эперхарт.

А вот тот улыбается широко и искренне, пожимает ему руку сразу двумя, на манер перчатки, как закадычному другу. Немного не так я представляла себе человека, помогшего «Айслексу» заполучить арабов. Не ожидала, что он настолько старше, уже с залысинами в каштановых волосах. И еще — каким липким, оценивающим, понимающим взглядом он пройдется по мне. Сверху вниз и обратно.