— Ты уверен?

— Я её хорошо рассмотрел, когда едва не взял грех на душу, чуть не убив того мерзкого мужчину. Он желал ей смерти! Он стоял под дверью и выжидал. Я успел вовремя. Я правильно сделал, милорд? — опёрся он на локоть и подался к Мартину.

— Да, Траффорд, не волнуйся, ты всё сделал верно. Посмотри, — достал из нагрудного кармана пиджака розовый томик стихов, — э́ту книгу ты видел на полу рядом с женщиной?

Старик болезненно сощурился:

— Она. Её не спутаешь с другой. Цвет знаете ли… Я ничего не трогал, сделал всё, как вы рассказывали. Или не всё? — забеспокоился он.

— Ты сделал всё верно, старина. Не беспокойся.

— Истинный ад! Преисподняя! Я был в аду, — не спускал он глаз с Ольги, избрав её слушателем.

А она не верила ни глазам своим, ни ушам! Это же не то, о чём нашёптывает ей внутренний голос?

— Та ужасная, безобразная женщина в короткой юбке и с половой щёткой… — тише и тише говорил Траффорд. — Она ударила меня по голове… Меня… Я не знал, что делать, милорд. А потом меня опоили, обманули и заманили в ад.

Старик упал на подушки:

— Я устал, милорд. Очень устал. Моя маленькая Тауни… Вы не оставите её.

Мартин встал, вздохнул:

— Не оставлю. Отдыхай. Я приду позже, — шагнул за ширму, подавая знак Ольге.

Она как зачарованная последовала за ним. В голове гудела пустота, а сердце щемило: натужно, больно.

— Посмотрите, во что он был одет, когда вернулся, — достал граф из шкафа свёрток.

Ольга осмотрела застиранный мужской фланелевый халат, серые широкие штаны, стоптанные шлёпанцы. В кармане халата — клетчатый носовой платок и обрезанная контурная ячейковая упаковка с тремя пустыми ячейками и одной таблеткой.

Парац… етамол, — мысленно дополнила она недостающие буквы на упаковке лекарственного средства.

— Ещё вот это, — подал граф смятую прозрачную пластиковую бутылку зелёного цвета без пробки и этикетки. — Было зажато в руке.

Ольга вертела литровую бутылку, глядя мимо неё, складывая в уме недостающие детали головоломки.

Мартин с ожиданием смотрел в её лицо: