— Вы ничего не скажете?

У неё не было сил ни говорить, ни думать. Язык присох к нёбу.

— Это же ваших рук дело, — выдавила она из себя. — Вы — чернокнижник? — вернула бутылку. — У вас есть… дар?

Он вёл её за руку по плохо освещённому коридору, а она шла за ним — безвольная, послушная, никакая.

Очнулась в своей комнате, сидящей на стуле у горящего камина. Плечи укрыты палантином. Перед ней на корточках сидит мужчина её мечты и согревает ей руки своим дыханием. В его тёмных, непроницаемых глазах плещется боль — осязаемая, невыносимая.

— Ольга, вы меня слышите?

Она кивнула, а он встал:

— Нам пора объясниться. Но если вы не в состоянии, я оставлю вас. Побеседуем завтра.

Завтра может не быть! — пришла она в себя и схватила графа за руку:

— Нет, останьтесь. Мне уже лучше.

Он взял за спинку свободный стул и поставил его напротив собеседницы. Сел.

— Вы поняли, где был Траффорд?

Она снова кивнула:

— Так это его я видела в то утро в коридоре у библиотеки? — смотрела на него с напряжённым ожиданием и нарастающей тревогой.

Мартин наклонил голову к плечу:

— Вы видели меня и что-то тогда сказали. Позвали.

— Было темно, — согласилась она. — Я видела мужской силуэт. Затем он… вы пропали. Потом… вечером того же дня… Погодите, Траффорд сказал, что это он едва не убил Антона. Ничего не понимаю.

— Я расскажу вам всё с самого начала, — закрыл глаза граф, массируя переносицу. — В тот вечер, когда был убит барон Спарроу… Когда вы ушли… Отлетела ваша душа… Я вознамерился вас вернуть.

— Мою душу? — уточнила Ольга. — В тело Шэйлы, — поморщилась.

— Да, — со вздохом признался мужчина. — Что выйдет иначе я тогда не знал.