– Не надо, все хорошо, – она с силой нажала кнопку звонка.

Во дворе звонко затявкал Жучок – помесь болонки с дворнягой, – через время хлопнула дверь, открылась калитка. Мама – пополневшая и постаревшая – на ходу вытирала полотенцем запачканные мукой руки. Увидев свою дочь в монашеской одежде и темном платке, закрывающем брови, она схватилась за косяк и побледнела. Родион шагнул вперед и едва успел подхватить ее отяжелевшее тело, прижал к себе, не дал упасть. Ксана захлопнула за собой калитку.

– Мама, мама, опомнись, это я, прошу тебя, – она взяла ее за руку и потрясла.

Голос дочери привел Валентину Захаровну в чувство, она стала всматриваться в ее лицо, не веря глазам, но Родион не дал ей долго думать, повел в дом, осторожно усадил на первый попавшийся стул, Ксана бросилась к аптечке.

– Родион, придержи ее за плечи, пожалуйста, я сейчас.

Она быстро накапала в стакан с водой пустырника, заставила выпить настойку, села напротив, взяла мать за руки. Родион так и остался стоять рядом.

– Мама, я вернулась, все закончилось, – Ксана постаралась говорить как можно убедительнее, – это не я стреляла, слышишь? Ты же знаешь, я не умею стрелять!

– Доча, что они с тобой сделали?

– Ничего страшного, я полгода пряталась в монастыре, потому и одежда такая, не пугайся. Теперь все молитвы наизусть знаю. Это он меня спас, – она широко улыбнулась и посмотрела на Родиона.

– Ваша дочь настоящий боец, она с самого начала боролась, как умела.

Валентина Захаровна подняла голову.

– Кто это, Ксаночка?

– Родион Беловерцев. Я люблю его, мама, и у нас будет ребенок.

– Ребенок?! – Валентина Захаровна высвободила руки, поднялась со стула, выпрямила спину и с достоинством пригласила его за стол. Она была еще бледной, но видно было, что слабость прошла, и ей определенно нравился этот сильный уставший мужик, вернувший дочь. – Садитесь, пожалуйста, сейчас будем пить чай. И объясните мне, кто вы и откуда, как познакомились. И когда вы успели…

Родион удивился и послушно сел. Эта женщина пригласила его за покрытый выцветшей клеенкой стол настолько царственным жестом, что отказаться было невозможно. Он сложил перед собой руки, словно школьник на уроке, приготовился говорить.

– Я люблю вашу дочь и собираюсь жениться на ней. Но я бездомный, и последние три месяца провел в тюрьме. Вы примете меня в семью?

– Вы не похожи на уголовника, – женщина ему улыбнулась и чуть порозовела.

– Я не уголовник, это длинный разговор. Ксане надо привести себя в порядок, потом можно и нужно поговорить. Я предлагаю поехать в ближайший ресторан и там пообедать. После обеда мы с Ксаной уедем в Коктебель на пару дней, там у меня дом. Если вы позволите, нам хотелось бы побыть наедине, мы давно не виделись.