Ксана сидела молча и удивлялась. Ее мать, всегда раздражавшаяся при виде Жорика, рядом с Родионом стала степенная, рассудительная, приветливая, словно он ее очаровал. Впрочем, в его способностях располагать к себе людей она уже не сомневалась, испытав его магические чары на себе. Она решила им не мешать.

– Хорошо, я накормлю и приведу детей. Думаю, это будет через полчаса.

В знакомую калитку Ксана входила с опаской, также с опаской открыла дверь в прихожую. Каким стал ее дом за полгода? Что с ним сделало это сложное время? Родион молча вошел за ней и стал недоуменно осматриваться – в комнатах оказалось неряшливо и пыльно.

– Дети не умеют следить за порядком, а маме некогда, – стала оправдываться Ксана, – посиди, пожалуйста, на кухне, мне срочно надо выкупаться. И вообще, захочешь ли ты здесь жить? Слишком скромно, бедно. Подумай пока, все еще можно изменить.

– С тобой – да, остальное решим.

Пока она купалась, Родион прошелся по чужому дому. Он показался ему безжизненным, только в спальнях детей разбросанные вещи напоминали о присутствии людей. Ничего в этих скромных комнатах не было лишнего, никаких предметов роскоши – только самое необходимое, недорогое. Дешевый синтетический ковер на стене, довольно потрепанная мебель из прессованных опилок, бумажные обои на стенах, скромные люстры. Его бывший тесть назвал бы такое жилье гадюшником. Родион еще не понимал, как он будет жить здесь, в этой новой реальности, куда с головой ринулся вслед за Ксаной. Его сердце сжала острая тоска, показалось, что он проваливается в трясину, которая его засасывает неудержимо, без единого шанса выбраться. Здесь была незнакомая жизнь, совершенно неизвестные люди, старые отвратительные вещи, отталкивающие запахи.

В комнату тихо вошла Александра. В джинсах и рубашке навыпуск, с мокрыми колечками отросших светлых волос она стала похожей на юную девочку, в мрачной комнате сделалось как будто светлее. Увидев его глаза, она резко остановилась.

– Что, так плохо?

– Да, милая, иди ко мне, – он протянул к ней руки, – обними меня.

Ксана подошла и прижалась к нему, сцепив руки в замок за его спиной, будто не хотела отпускать.

– Ты не сможешь здесь жить, – ее слова прозвучали, как приговор.

Он натянуто улыбнулся. Трясина почти поглотила его, осталось чуть-чуть, и только эта женщина еще давала ему возможность дышать. Какая же она теплая, уютная! Он обнял ее, поцеловал мокрые волосы. Нахлынувшая нежность окатила его горячей волной, он сильнее прижал ее к себе, погладил по спине, вдохнул ее запах. Трясина ослабила свою смертельную хватку, начала медленно отпускать, он почувствовал, как стало уходить внезапное нечеловеческое напряжение.