— Юль!

— Вал, не настаивай. Сейчас лето, многие соседи уже не спят в такое время. Пожалуйста! Я не хочу рисковать.

— Хорошо, — недовольно заиграл скулами, скрестив на груди руки. Оборонительная позиция. Так он пытался утихомирить рвущееся наружу негодование вкупе с элементарным желанием не отпускать её совсем. А что? Отличная идея. Закроет её сейчас в квартире, а сам поедет за Сашкой. И пох**, что потом будет, главное, что она рядом. Но Юля словно чувствовала его настрой, и пока одевалась, периодически бросала в его сторону предупреждающий взгляд.

— Юль… — перехватил её руки, когда она закончила возиться с одеждой. Прижал крепко к себе, приподнимая её всю над полом и внимательно, без каких-либо намеков на пошлость, спросил: — Увидимся сегодня?

Можно, конечно. Но только придется в обед признаться во всем Зыкиной и заручиться её поддержкой. Снова обращаться к Надежде Павловне что-то не особо хотелось. Эта выдаст её в два счёта, а Танька, вдруг чего, будет молчать, как партизан.

— Не обещаю, но постараюсь. Я позвоню тебе днем, хорошо?

— Хорошо, — согласился, отпустив её нехотя. Чувствовал, что что-то не так, а что — так и не мог сказать. То ли от предчувствия нехорошего, то ли волнения, что отпускает одну. Сдавливало что-то грудную клетку, не позволяя расстаться с легким сердцем.

Пока ждали такси, целовались, как обезумевшие. Жадно. Неистово. До онемения мягких тканей. Иногда с болью. Иногда с лаской. Ударялись зубами, сплетались языками, присасывались губами.

Казалось, уже не осталось такого места, к которому бы не прикоснулись, которое бы не исследовали и не попробовали на вкус и всё равно, как сумасшедшие, снова трогали друг друга, будучи не в состоянии разомкнуть объятия.

Не прощались. Зачем? И так хреново, к чему все эти «пока», «до вечера», «ещё увидимся»? Лишь бы создать ложную иллюзию? Так не нуждалась Юля в этом. Ели всё будет хорошо — она и так к нему приедет, без всяких там напутствий. Тут бы с Танькой договориться и выдержать допрос с пристрастием — всё остальное не важно.

С тяжелым сердцем скрылась в салоне такси и сколько могла, столько и оглядывалась назад на застывшую в сумраках высокую фигуру. Смотрела до тех пор, пока Вал не скрылся за поворотом, пока горячие соленые слёзы не затопили глаза, размыв приближающийся рассвет в мутные полутона.

От всего пережитого голова шла кругом. Адреналин стучал в висках, гнал по венам бурлившую ещё с ночи кровь. Это и состояние эйфории, и неминуемой опасности. Радости и боли. Горечи, и всё-таки надежды на скорую встречу. Внешне старалась выглядеть, как и всегда: сдержанно, спокойно, но царившее внутри торнадо заставляло дышать с нагрузкой и нервно сжимать вспотевшие ладони.