— Так ты попросишь у него прощения или нет? — просто спросила я, игнорируя его вопрос. Он дернул челюстью, но промолчал.

— Понятно. Можешь не отвечать. — Я повернулась к нему спиной. Хоть боль в теле чуть-чуть утихла. — Уходи, пожалуйста. Я хочу отдохнуть.

Я опустила веки, все тело было напряжено и натянуто до тех пор, пока парень не встал с кровати. Я не открывала глаза, покуда не услышала, как со щелчком закрылась дверь.

Я уставилась на стену напротив, слезы застилали глаза. Я даже не знала, почему плачу. Наверное, потому что первый и единственный парень, который мне по-настоящему понравился, оказался придурком, который не заботился ни о чем, кроме денег и собственного благополучия. Серьезно, почему мне вообще нравился Роман? Он был воплощением всего, что я ненавидела в людях, но я слепо и тупо продолжала верить, что он изменится.

Очевидно, я ошибалась. Он остался таким же козлом, каким был всегда, и собирался оставаться им всю жизнь.

Дыхание участились, когда рыдания начали вырываться наружу, и я в конце концов зарылась лицом в подушку, громко рыдая и прокручивая в памяти разные события.

Змея в моем шкафчике. Разорванный спортивный костюм. Школьники в коридоре, смеющиеся и бросающие в меня помидоры, яйца и бог знает, что еще. Роман, целующий Солэндж на балу.

Роман и Солэндж на кухне. Роман дерется с Оливером на карнавале. И, наконец, выражение его лица, когда он замахнулся кулаком, как раз перед тем, как я отключилась.

В нем было так много злости, что я до смерти испугалась. Больше, чем когда-либо в жизни. И как можно любить того, кого боишься?

Ответ прост: никак.

Я была не настолько наивна, чтобы надеяться, что Роман изменится. Ведь не может леопард взять и стереть со своей шкуры пятна. Боже, я была даже не в силах доверить ему свои чувства.

Ничего. Пройдет много времени, но однажды чувства исчезнут. Должны исчезнуть.

* * *

— Ты идиот. — Это заявление Адриана сделала после того, как откусила приличный кусок королевского лобстера, которого заказала себе в номер. В лунном свете ее волосы выглядели серебряными, а не золотыми, как обычно.

Роман нахмурился, глядя на свою так называемую подругу, пока та наслаждалась ужином. Они вдвоем находились в люксе, пока остальные хлопотали над Майей. Прошлой ночью никто глаз не сомкнул.

Майя. Его сердце начинало болеть, стоило ему подумать о гигантском черно-синем синяке на ее челюсти, который поставил он сам. Роман не помнил почти ничего из того, что произошло после того, как он случайно ударил ее. Он помнил лишь крик и как Оливер орал на него, а все склонились над Майей, пытаясь привести ее в чувство, а он просто стоял и в шоке на все это смотрел.