Я нахмурилась. Забыть о нем и двигаться дальше оказалось сложнее, чем я ожидала.

Засунув руку в ведерко, я обнаружила, что оно пустое. Отлично. Просто отлично.

Я рассержено подскочила, чтобы пойти на кухню и взять еще порцию попкорна, когда прозвучал дверной звонок.

Я замерла. Кто это мог быть? Карло сейчас был не дома. У него было какое-то мероприятие, связанное с боевыми искусствами. Надеюсь, это не Рико! Он чертовски пугал меня, хотя ничего криминального по отношению ко мне не делал.

Я отодвинула занавеску на двери, и сердце подскочило при виде Романа, который стоял на пороге с непривычно нервным выражением на лице.

Я подумывала сбежать и притвориться, что никого нет дома, но было слишком поздно. Меня уже заметили.

Отпустив занавеску, я глубоко вздохнула, глянула в зеркало и тут же скривилась. Я выглядела, как пьянчужка, три дня валявшаяся под забором. Макияжа — ноль, вместо волос — птичье гнездо, на щеки налип сахар от попкорна.

Быстро смахнув с лица сахар, я открыла дверь, но ручку не отпустила. Сердце болезненно сжалось, когда я увидела в руках у Романа букет белоснежных роз. Белые розы — мои любимые цветы.

— Привет, — наконец тихо произнес он, когда стало ясно, что я не намерена начинать разговор.

— Здравствуй, — ответила я самым ледяным тоном. — Что ты здесь делаешь?

Может, прозвучало грубо, но мне было плевать. Мне правда было интересно, что он здесь забыл. После нашей пикировки субботним утром Роман больше не делал ни единой попытки поговорить, что лично меня только радовало. Чем меньше я с ним разговариваю и вижусь, тем быстрее смогу выбросить из головы и сердца.

— Я просто… хотел подарить тебе это, — Роман протянул мне цветы. — Ну, знаешь, в качестве извинения. — Его взгляд задержался на моей челюсти. — Еще болит? — мягко спросил он.

Сильнее сжав ручку, я не сделала даже попытки взять цветы.

— Да, все еще болит, — ответила, вкладывая в эти слова двойной смысл.

Роман переместил свой вес с ноги на ногу. Ни разу не видела его таким взволнованным.

— Мне жаль по поводу того вечера. Правда, — сказал он, всматриваясь в мое лицо.

Я остановила порыв закусить губу. Понадобилась вся сила воли, чтобы сохранить лицо бесстрастным.

— Все нормально, — сказала я. — Извинения приняты. Теперь можем вернуться к тому, как все и должно быть.

Он нахмурился.

— Что это значит?