— Это значит… — Я сделала глубокий вдох. — Это значит, что мы вернемся к первоначальному развитию событий. Ты будешь лидером Наследников, продолжишь встречаться с супермоделями, участвовать в драках, делать что хочешь. А я вернусь к своей прежней жизни. Будто мы никогда не были знакомы.

Роман сжал зубы.

— Так не бывает, Майя.

— Нет, бывает, — огрызнулась я. — Слушай, я понимаю, что никогда не была частью твоего мира. У меня была простая нормальная жизнь, пока я не встряла во все это. — Я обвела рукой все вокруг. — Просто хочу, чтобы все вернулось на свои места и стало как прежде!

— Правда? А как насчет близнецов? Паркера? Как насчет Карло? Их ты тоже просто возьмешь и вычеркнешь из своей жизни?

— Я никого не вычеркиваю, — прошипела я. — Я буду общаться с ними. Я просто не хочу больше общаться с тобой. Мы никогда не были друзьями, Роман, и больше я не вижу смысла притворяться, что это так.

Роман тяжело сглотнул.

— Так я тебе никогда не нравился. Даже как друг.

Глаза жгло — еще чуть-чуть, и заплачу. Из меня всегда была никудышная обманщица, но в данный момент я точно знала, что не могла поведать ему, что чувствовала на самом деле. Меня не покидало ощущение, что стоит мне признаться ему, и он незамедлительно разобьет мое сердце и швырнет осколки мне же в лицо, а потом поедет к Солэндж, и они вдвоем посмеются над моей глупостью и наивностью.

— Нет, — сказала я. Голос дрогнул, но Роман, кажется, не заметил. — Насколько я могу судить, ты всегда был человеком, так или иначе превращающим мою жизнь в ад на земле. Сложно перечислить все те гадости, которые ты мне сделал. Я даже на секунду представить не могу, что однажды прощу тебя.

«Лгунья! Ты лгунья!» — закричал мой внутренний голос.

«Заткнись!» — заорала я в ответ. Что внутренний голос может знать о настоящем положении дел?

— О. — Голос Романа был полностью лишен эмоций, но его грудь быстро вздымалась, будто ему не хватало воздуха в легких. — Спасибо, что прояснила для меня все. Не волнуйся, больше я тебя не побеспокою.

Я сжала губы, чтобы не зарыдать, а он положил цветы на порог.

— Делай с ними, что хочешь, — пробормотал он.

Он пошел прочь, но спустя несколько шагов остановился, развернулся и посмотрел на меня. Его глаза — обычно яркие и жизнерадостное — казались пустыми и безжизненными.

— Мне правда очень жаль, — добавил он. — Из-за всего.

Из моего горла вырвался громкий всхлип, и я быстро прижала кулак ко рту, но, похоже, он его не услышал, так как продолжил идти, пока не скрылся за углом.

Я наклонилась и дрожащими руками подобрала цветы. В груди ныло так сильно, что я едва могла дышать. Я никак не могла выкинуть из памяти выражение его лица. Когда он уходил, клянусь, ему было по-настоящему больно.