Люциан поощрял ее моральное разложение.

– О чем ты думаешь, когда этим занимаешься? – спросил он, и взгляд его затуманился.

– Что за странный вопрос! – дрожащим голосом проговорила Хэтти. До чего умелые у него пальцы…

– Скажи, – шепнул он, – и я попробую сделать тебе еще приятнее.

– Я и так вполне довольна, – заверила она, но Люциан лишь усмехнулся.

– В постели возможно много чего еще.

Еще?! Как часто она твердила это слово – столь же соблазнительное, как ласка его влажных пальцев.

– Я думала о пиратах.

Рука замерла.

– Пираты, значит, – протянул он.

– И о разбойниках. Иногда о викингах.

– Ясно.

– Теперь ты знаешь.

Его усмешка стала шире.

– Ты любишь пожестче. Я и так это знал. Иначе тебя бы здесь не было.

Вероятно, он прав. Вероятно, ей действительно нравится пожестче, как выразился Люциан, то есть хочется, чтобы партнер был порочным, непреклонным и опасным. При этом достаточно смелым и чувственным, чтобы не утонуть в ее желании, таким же страстным, как она, и более опытным, чтобы направлять и пестовать зов ее плоти.

– Я думала об этом, – призналась Хэтти. – Причина в том, что в Лондоне женщине живется непросто… Даже если мы просто сидим в гостиной и читаем, то книги должны быть правильными и время строго регламентировано. Приличия и этикет управляют каждым нашим шагом, каждым словом… Не знаю, кто как, а я так и не смогла привыкнуть к этой душной атмосфере. Каждый день мне казалось, что я всего в шаге от скандала. Один невольный, роковой промах – и моя репутация навеки погублена. Как бы счастливо тебе ни жилось, ты всегда это ощущаешь. Я и сама не осознавала, пока ты не привез меня сюда – разве я могу сделать что-нибудь не так среди вересковых пустошей или в этой странной гостинице? Как ужасно жить под неусыпным надзором, как трудно втискивать себя в навязанные кем-то рамки! Такое чувство, словно постоянно отрезаешь от себя лишнее, как садовник от несчастного куста в саду. Поэтому иногда мне становилось невмоготу, и я удирала от мистера Грейвса.

– В твоей истории пиратов нет, – напомнил Люциан.

– Пират – свободен, он повидал мир, – пояснила Хэтти. – Он совершает плохие поступки, и ему плевать. Он делает что хочет, берет что хочет. Правил для него не существует!

Люциан склонил голову набок.