– Несколько дней.

Сердце у меня падает, я закрываю глаза, не в силах смотреть на него.

– Она съехала, пока тебя не было, не так ли?

Он снова отвечает не сразу.

– Да.

– Ты расстался с женщиной, с которой прожил шесть лет, всего за несколько дней до того, как женился на мне.

– Ну, технически мы расстались на три недели раньше, я же пересек на велосипеде Штаты до Вегаса, – напоминает он. – Но на самом деле все закончилось гораздо раньше. Мы оба знали, что все кончилось. Она просто цепляется за то, чего давно нет, если даже и было когда-то. – Он берет мое лицо в ладони и ждет, когда я взгляну на него. – Я ничего не искал, Миа, но именно поэтому я верю в то, что чувствую к тебе. Я никогда не хотел ничего и никого больше, чем тебя. Это ни на что не похоже. Ни на что, что я испытывал раньше.

Я не говорю ни слова в ответ, и он спрашивает:

– Можно, я расскажу тебе все сейчас? Все?

Я снова ничего не отвечаю ему. С одной стороны, вроде бы немного поздновато для полной откровенности. А с другой, в глубине души я очень хочу знать все.

– Программа «Садись на велосипед и Строй» стартовала в мае и закончилась в сентябре, – начинает он. – Финн, Олли, Перри и я очень сблизились за эти дни. Это был своего рода эксперимент, опыт, в ходе которого некоторые команды стали единым целым и возникли дружеские связи, а в других этого не произошло. В нашей команде – получилось.

Он делает паузу, проводя рукой по моим волосам.

– Но что касается Перри и меня… это не была любовь, между нами не было сексуального притяжения. Она хотела. По крайней мере Оливер и Финн утверждают, что она хотела этого с самого начала, с самых первых дней. Я начал замечать это только, может быть, в июле. И к августу я уже испытывал к ним ко всем такие теплые чувства, такую тесную связь, что… дал ей все, что она хотела. – Чуть отстранившись, так, чтобы видеть меня в слабом свете луны, он продолжает: – Даже секс. Во время поездки мы занимались любовью всего два раза. Первая ночь случилась в августе, когда мы сильно напились. А потом, спустя несколько недель, была еще одна ночь, перед окончанием марафона.

Мой желудок сжимается от странного сочетания облегчения и боли, и я закрываю глаза, стараясь избавиться от мучительной картинки, где его руки ласкают ее тело, а его губы целуют ее.

– А потом Перри вернулась сюда, а я отправился в Нешвилл, учиться. Мы были вместе почему-то, хотя даже не обсуждали это. Она решила, что мы пара, а я решил ей это дать. Мы виделись всего пару раз за год, и все остальное, что я тебе рассказывал, – все это правда. Она меня хорошо изучила за время поездки, не спорю. Но мне тогда было всего двадцать два. И я был совсем не тот человек, что сейчас. И мы выросли друг из друга очень быстро. – Он понижает голос, в котором звучит боль: – Это не была любовь, Миа. Это было… – Он проводит рукой по лицу в поисках подходящего слова. – Как… как у вас это называется? – Он смотрит на меня, и я отворачиваюсь, не в силах смотреть на эти губы, которыми он пробует слова на вкус. – Cendrillon? Сказка с мачехой?