И дело не в том, что меня беспокоит что-то в его прошлом. Меня беспокоит то, что он оставил меня в неведении, держал меня как бы на расстоянии от всей своей остальной жизни, лгал в ожидании того момента, когда мы перейдем некий воображаемый «рубеж», за которым уже можно быть честными. И не важно, делал он это специально или нет. Может быть, он вообще не думал, что у нас будет какое-то общее будущее после лета.

– Ты ведь испытывала ко мне настоящую страсть? – спрашивает он тихо. – Я вдруг очень испугался, что все разрушил.

Едва дыша, я киваю, но этим кивком, боюсь, я отвечаю сразу на оба вопроса: и на тот, что задан, и на тот, что подразумевается. Страсть, которую я чувствую к нему, такая сильная, что меня и сейчас неудержимо тянет в его объятия, даже несмотря на злость, которая меня обуревает. Моя кожа начинает гореть огнем, когда я нахожусь рядом с ним, а от его запаха кружится голова. Но я тоже очень боюсь, что он все разрушил.

– Со мной никогда такого не было, – он зарывается мне в волосы лицом. – Я никогда не любил так.

Но я мысленно все время возвращаюсь к одному и тому же вопросу – к ужасному предательству.

– Ансель.

– Хммм? – Его губы касаются моего виска.

– Как ты мог рассказать ей об аварии? Что заставило тебя думать, что это правильно – поделиться с ней этим?

Ансель застывает:

– Я не рассказывал.

– Но она знала, – говорю я, снова наливаясь бешенством. – Ансель, она знала, что меня сбил грузовик. И она знала про мою ногу.

– Но не от меня, – возражает он. – Миа, я клянусь. Если она знает что-то о тебе, кроме твоего имени и того, что ты моя жена, то это, видимо, от Оливера или Финна. Они по-прежнему дружат. Все это было очень странно и непонятно для всех. – Он ищет глазами мой взгляд и понижает голос: – Я не знаю, зачем она заговорила с тобой. Не знаю, зачем она пришла туда сегодня, зачем прицепилась к тебе, она прекрасно знает, что я точно этого не одобрю.

– Ты говорил с ней по телефону, – напоминаю я ему. – Она приходила сюда среди ночи. Ты встречался с ней за обедом, в то время как был слишком занят всегда, чтобы позавтракать со мной. Может быть, она просто не считает, что между вами все кончено.

Он отвечает не сразу, но его рука ласково гладит мою грудь, большой палец ласкает шею.

– Она знает, что между нами все кончено. Но я не буду делать вид, что это был легкий разрыв. Он дался ей нелегко. И ей нелегко смириться с тем, что ты со мной.

В его голосе слышатся неожиданная мягкость, какое-то сочувствие к ней и понимание, и это совершенно сводит меня с ума. В глубине души я очень рада, что ему не наплевать на нее – это означает, что он все-таки не совершенная задница. Он хороший парень. Но он настолько сильно облажался, что пока у меня не хватает великодушия, чтобы восхититься им или простить, пока я все-таки слишком злюсь.